не отвергают. И радовался вдвойне от мысли, что теперь сможет исследовать весь дворец Эроана целиком. Сначала по вечерам, а потом и в выходной, который планировалось устроить в ближайшее время. Эроан ясно дал понять, что мое периодическое присутствие во дворце теперь очень желательно – мне пора налаживать связи. И я собиралась начать через Аронику. Она наверняка знает хороших, надежных девчонок, с кем можно будет подружиться и кого не покоробит мой новый статус.
Ну а мое сегодняшнее посещение Феоара началось с аудиенции в кабинете Анаасга.
– Я хотел бы обсудить с тобой несколько важных вопросов, – начал феникс, когда служанка ушла, оставив нам угощения и разлитый по чашкам горячий травяной чай.
– Я понимаю. Мне тоже хотелось бы знать, как мы будем жить дальше.
На этот раз Фьёр не стал сидеть со мной в кабинете и улетел на прогулку. Но заверил, что вернется сразу, стоит мне его позвать.
– Я не вижу смысла дольше тянуть. Теперь, когда ты прошла инициацию и начинаешь контролировать магию, мы можем объявить всем о возвращении моей племянницы Алоэны. Официально ты Алоэна, пора моим подданным об этом узнать. Тем более слухи уже поползли. Даже слуги все чаще оказываются в портретной галерее и присматриваются к чертам лиц семьи Араваэлрь. Я также считаю необходимым сообщить не только светлым фениксам, но и темным. Поэтому проведем прием сразу для всех: светлых и темных. Через три дня. Ты не против? Я хотел бы видеть на приеме Эроана.
Я улыбнулась, сообразив, что Анаасг, по сути, планирует повторить в Феоаре то же самое, что мы устроили в империи. Только немножко наоборот. Но если уж собирать подданных, то одним махом вывалить на них сразу несколько новостей.
– Я не против. Полагаю, Эроан тоже не откажется и с удовольствием посетит официальный прием. Признаться, я уже достаточно времени посещаю Феоар, но при этом даже не представляю, какова здесь политическая ситуация и как вести себя при знакомстве с темными фениксами. Подскажешь, чтобы я могла наилучшим образом подготовиться к этому важному мероприятию?
– Темные фениксы… да, с ними все не так просто, – Анаасг откинулся на спинку дивана, но расслабленная поза меня не обманула – что-то напрягало его в разговоре о темных собратьях. – Раньше мы были дружны. Раньше почти не было разделения между темной и светлой половинами Феоара – светлые в равной степени жили у темных, а темные у светлых. Отец брата правил вместе с темнейшим. Они принимали любые решения вместе, от мелких и незначительных, до важнейших. Но потом наши королевства поделились, по сути, на два: Светлый Феоар и Темный Феоар. Теперь это два разных королевства, дружественных, но раздельных.
Вот так поворот!
Несмотря на изумление, я молчала, не желая перебивать. И Анаасг продолжил:
– Это произошло, когда мы, вернее, наши предшественники заподозрили, что орден может быть связан с темными фениксами.
Очередной поворот, от которого в изумлении округляются глаза.
– Это всего лишь предположения. Даже опасения, – поспешил добавить Анаасг. – Сначала прежний правитель заподозрил, что орденцы пробираются в Феоар именно через темных фениксов.
– Были основания так полагать?
– Конечно. Доклады разведки, итоги некоторых расследований. Все неприятности как будто начинались с их стороны и просачивались к нам. Мы не могли выявить, где именно кроется лазейка для проникновения орденцев. Может быть, кто-то из темных фениксов работал на орден. А может, это была всего лишь лазейка – недостаточно защищенное место, чтобы орденцы могли им воспользоваться. Не знаю. И тем более не знаю теперь, когда темнейший тоже сменился. Перешли к нему знания от отца или нет – мы не знаем. Как и не знаем, были какие-то тайны у его отца или он стал всего лишь очередной жертвой орденцев. Но прежний правитель принял решение отгородиться от темных фениксов. Мы продолжали поддерживать контакты и не прятались, как от империи. И все же посещение темными фениксами светлых и наоборот стало гораздо более редким. Теперь разве что общие мероприятия проводятся изредка. В таких случаях силы и бдительность нашей охраны мобилизуются. Иногда я встречаюсь с темнейшим, чтобы обсудить важные вопросы по сотрудничеству Светлого и Темного Феоара, но сейчас мы больше закрыты, чем открыты друг другу.
– Мое представление темным фениксам – это необходимость, потому что слишком важное событие, которое нельзя скрывать? Или ты решил пойти на риск и все же начать контактировать с темными больше?
– При поддержке империи, пожалуй, мы можем пойти на такой риск, – задумчиво улыбнулся Анаасг. – Но и необходимость тоже. Если мы устроим прием со столь важными объявлениями и не пригласим при этом темных фениксов, это может быть растолковано уже как враждебные действия. Особенно… учитывая, что мы налаживаем контакты с империей. Я переговорю с Эроаном. Он должен узнать о напряженной ситуации в Феоаре, а мне стоит выяснить, что Эроан решит в отношении темных фениксов. Все же они – половина Феоара. Я хотел, чтобы ты тоже знала. У нас, как ты, наверное, могла заметить, женщины не так далеки от политики, как в империи.
Я вспомнила Аноару – одну женщину феникса из достаточно приближенных к светлейшему, чтобы присутствовать на первой встрече с представителями империи. Да и правление Феоаром фениксы спокойно могут передать женщине, если именно она наследница. Любопытные различия.
– Благодарю, Анаасг. Я ценю это и рада, что ты посчитал нужным поведать мне столь важную информацию.
– Теперь ты знаешь, – светлейший кивнул. – Будь осторожна с темными фениксами. Мы не можем им доверять. Но возможно, если они действительно связаны с орденом, в скором времени все придет в движение. И нам нужно будет не просто устоять – выйти победителями.
На этом мрачные разговоры закончились.
– А теперь я бы хотел познакомить тебя со своим раахом, – с улыбкой заявил Анаасг, поднимаясь на ноги и подавая мне руку. – Можешь позвать Фьёра. Будет любопытно взглянуть, как они встретят друг друга. И после… полагаю, я наконец смогу отдать приказ, чтобы фениксы во дворце снова выпускали своих раахов.
Мысленно позвав Фьёра, я полюбопытствовала:
– А много их? Раахов во дворце? И сколько их в светлом Феоаре?
– Во дворце всего четверо. У меня, у Роуэла. У Стаага и Вильхеема. Видишь ли, раахов не
