– И с чем мы тогда остаемся, леди Кэтрин? – Отчего-то он произнес свои слова тихим шепотом, он так никогда не разговаривал. – Признайтесь, здесь, на балу, вам так же неуютно и одиноко, как и мне.
Леди Кэтрин ответила не сразу и довольно долго хранила молчание. На ее привлекательном лице мгновенно сменялось множество противоречивых чувств – гнев, любопытство, изумление и, что для де Роуэна стало полной неожиданностью, понимание.
– Я пойду захвачу свой плащ, – наконец проговорила она и сделала движение, как бы намереваясь вернуться в танцевальный зал.
– Вы и правда решились? – Он удержал ее за плечо, и Кэтрин полуобернулась к нему. – Почему?
Она весело улыбнулась, отчего на обеих щеках у нее появились милые ямочки, а ночь, как вдруг почудилось де Роуэну, сразу посветлела.
– Может быть, вы, мистер де Роуэн, и вправду сумасшедший и взбалмошный господин, – негромко объяснила она, – зато с вами, по крайней мере, не скучно.
Он отвесил ей один из самых изысканных европейских церемонных поклонов.
– Полагаю, мужчина должен принимать комплименты там, где они его находят.
В улыбке его собеседницы добавилось тепла.
– Ждите меня у парадного входа через пять минут.
Кэтрин шла и спиной чувствовала жаркий взгляд де Роуэна. Господи, зачем она согласилась? Глупее не придумаешь – уйти с бала в сопровождении человека, с которым едва знакома. С тем, кто опасен своей несдержанностью и кто уже успел выказать немыслимое пренебрежение приличиями. А не это ли ее и привлекало в нем? Да, он ее выводил из себя. Но любое душевное волнение все же лучше, чем ничего, разве не так? Она устала от сосущей пустоты и безразличия внутри себя. Пора снова возвращаться к жизни со всеми ее радостями и горестями. Ей лишь хотелось знать, кем же на самом деле для нее обернется Максимилиан де Роуэн.
Пробираясь сквозь толпу гостей, она спешила, боясь передумать. Но едва она вступила в коридор, ведущий к женской туалетной комнате, как услышала, что ее кто-то окликнул низким высокомерным голосом. Она резко обернулась и увидела, что в тускло освещенном коридоре стоял лорд Бодли. Оказавшись рядом с ней, он расплылся в снисходительной улыбке.
– Моя милая девочка, – промурлыкал он. – Я все выпустил из рук и обязан извиниться перед вами.
Кэтрин ответила ему насмешливым взглядом.
– Конечно, милорд, я не могу не принять ваших извинений. Но о чем, собственно говоря, идет речь?
Лорд Бодли принял чопорный вид.
– Ну как же, тот полицейский судья или кем там служит тот малый, – объяснил он. – Я уверен, что вы не хотели с ним танцевать. Мне нужно было настоять. Не сомневаюсь, что ваша тетушка просто в бешенстве, из-за того, что я за вас не вступился.
Кэтрин нарочито приподняла брови. Насколько она могла понять, беспокойство у Изабель вызывал отнюдь не мистер де Роуэн.
– Умоляю вас не принимать инцидент близко к сердцу, милорд, – ответила она и повернулась, собираясь направиться в сторону туалетной комнаты. – Очевидно, вы не поняли, что мистер де Роуэн и леди Кертон – большие друзья.
Однако Бодли мягко, но решительно удержал ее за руку.
– Вообще-то говоря, леди Кэтрин, – спокойно проговорил он, не обращая внимания на возмущенное выражение ее лица, – деловое общение и светское знакомство – две большие разницы.
– Его, между прочим, пригласил лично лорд Уолрейвен.
– Уолрейвен! Самодовольный глупец, который только и знает, что кичится своим либерализмом! – раздраженно перебил ее Бодли. – Я не думаю, что от вашего общения с де Роуэном ваша семья придет в большой восторг. Понимаете, я кое-что слышал про этого типа. В городе, моя дорогая, вы совсем недавно. Позвольте заверить вас, он человек не нашего круга.
Кэтрин холодным и недрогнувшим взглядом посмотрела ему прямо в глаза.
– Будьте столь любезны и отпустите мою руку, милорд, – отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла она. – Я как раз собралась уходить.
Бодли отвесил короткий натянутый поклон и отступил. Кэтрин повернулась к нему спиной и заторопилась вдоль коридора. Лорд Бодли внимательно смотрел ей вслед.
Десять минут спустя, после того как он произнес свое глупейшее приглашение, де Роуэн стоял на самой верхней ступеньке парадной лестницы особняка Уолрейвена и, сжимая в руках трость и шляпу, тоскливо размышлял о причинах своего явного безрассудства. Приехал он в наемном экипаже. Можно не сомневаться, что такая дама, как леди Кэтрин, наверняка прибыла в собственной карете. О чем он только думал? «Черт его знает, – признался он себе, – а может быть, ты просто хотел ее проверить? Посмотреть, решится ли прелестная, благородных кровей молодая вдова-англичанка появиться с тобой на публике?»
Он едва успел бросить задумчивый взгляд на длинный ряд стоявших вдоль тротуара роскошных экипажей, как стало ясно, что она решилась: на рукав его пальто легла ее рука. Дурацкая гордыня не позволила ему попросить вызвать ее карету. Однако леди Кэтрин не мудрствуя лукаво спасла его от мучительных попыток справиться с гордыней и недомыслием.
– Я приехала вместе с тетей Изабель, – откровенно призналась она. – Может быть, мы пойдем пешком? Боюсь, я не знаю, как по этикету надлежит покидать роскошный бал. Ведь это мой первый бал.
Он недоуменно посмотрел на нее.
– Ваш первый бал?
– Роскошный бал, – с улыбкой поправила его Кэтрин.
В глубине души он ей не поверил, но почувствовал, как раздражение куда-то потихоньку исчезает.
– Я приехал в наемном экипаже, – признался он, спускаясь по лестнице. – Сейчас распоряжусь, чтобы нам вызвали другой. Вы и двух шагов не сделаете в бальных туфлях.
Кэтрин, казалось, уже хотела возразить, но затем неопределенно пожала плечами.
– Будет просто непростительно стоптать такие туфли, – согласилась она. – Изабель выбирала их мне чуть ли не целый час.
Пока де Роуэн обдумывал ее слова, к ним подкатила наемная карета.
– И куда же мы отправимся? – поинтересовалась Кэтрин, после того как ее спутник галантно подсадил ее в карету. – Я бы с удовольствием где-нибудь поужинала, но в таком платье ...
Де Роуэн внезапно понял, что она права. Он-то надеялся заказать уединенный кабинет в одной из лучших гостиниц, но даже там в такой одежде она чувствовала бы себя неуютно. Он обязан был об этом подумать заранее. Похоже, излишне близкое соседство леди Кэтрин внесло неразбериху в его обычно острый ум.
Однако Кэтрин и не подумала прервать свою речь, отчего он испытал огромное облегчение.
– Я остановилась в доме у своего брата на Мортимер-стрит, – с легкой язвительностью в голосе сообщила она. – Если мы туда заедем, чтобы я смогла переодеться во что-нибудь более подходящее, вы не начнете снова обвинять меня в склонности к обольщению?
