Кэтрин опустила взгляд на его галстук, украшенный крупным, овальной формы, изумрудом.
– Вы, сэр, более чем любезны, – заметила она, чувствуя, как лицу ее становится жарко. – Я прекрасно знаю, что тетя Изабель просила вас станцевать первый вальс со мной. Понимаете, она исполнена горячим желанием, чтобы я покоряла сердца.
Кэтрин кожей чувствовала, пока они неторопливо плыли в танце, как из разных концов зала ее то и дело обжигают и колют оценивающие и завистливые взгляды.
– А вы сами, леди Кэтрин? – шепнул его светлость, искусно увлекая ее за разукрашенную фестонами колонну. – Вы желаете покорять сердца? Или вам хочется, чтобы вас оставили в покое?
Свою речь он произнес таким тоном, как если бы, будь у него выбор, он предпочел бы последнее. В то же время в его вопросах таилось что-то еще, какой-то неясный намек. К счастью, Кэтрин оказалась избавлена от необходимости отвечать. Стихли последние аккорды вальса, и лорд Уолрейвен с загадочной улыбкой сопроводил ее через весь зал к тому месту, где сидела Изабель.
Де Роуэн прибыл к лорду Уолрейвену на бал в наемном экипаже, облачившись в свой лучший вечерний фрак. По мерилам светского общества одежда его не особенно впечатляла, но и не выглядела немодной. По тем же высокомерным мерилам прибытие в наемном экипаже принималось неприязненно. Ему же казалось удобнее взять наемный экипаж, чтобы проехать несколько кварталов от особняка Уолрейвена на Хилл-стрит, чем везти карету из дома бабушки целых четыре мили. Что же до того рода деятельности, которой занимался де Роуэн, то она не предоставляла ему возможности на обладание роскошной одеждой или собственной каретой.
Так что де Роуэн, пару раз одернув строгого покроя фрак для выходов в театр, начал медленно подниматься по ступеням с видом человека, идущего на эшафот.
Она увидела его сразу, как только он шагнул в зал. Окружавшие Кэтрин пустопорожние светские разговоры утихли до невнятного бормотания, когда она, замерев, наблюдала, как де Роуэн обменялся с лордом Уолрейвеном крепким, совсем не официальным рукопожатием. Скорее так жмут друг другу руки люди, состоящие в приятельских отношениях. Господи, они что, друзья? Подобная мысль ей в голову не могла прийти. Точно так же ей не могло прийти в голову, что она встретит его именно здесь, как, впрочем, и не ожидала она его увидеть вчера в гостиной у Гарри.
Сегодня он был в черном фраке и черных же брюках, скроенных в самом строгом и официальном стиле. Полотняная рубашка радовала глаз безукоризненной·белизной, галстук заколот скромной жемчужиной. Его одежда замечательно сидела на нем и шла к его смуглой коже. Внушительный рост – выше шести футов – и бриджи на пару с чулками делали его весьма привлекательным. На себя он напустил чопорный и официальный вид, прямо военный какой-то. Или полицейский.
Впрочем, ни тем ни другим он не был. Он ей солгал. Изабель своей легкомысленной болтовней вполне ее в этом убедила. На самом деле он служил полицейским судьей Вестминстера и получил специальное назначение в министерство внутренних дел.
Правда, когда-то он работал инспектором в речной полиции, затем прослужил капитаном в печально известном отряде по борьбе с контрабандой с Боу-стрит.
Конечно, полицейские инспекторы и люди с Боу-стрит не вращались в благовоспитанном обществе. Но мистер Пиль и лорд Уолрейвен его очень ценили и были с ним в дружеских отношениях. Кэтрин просто потрясло, когда она узнала, что Изабель не только его прекрасно знает, но и чрезвычайно высокого мнения·о его способностях.
Кто-то осторожно тронул Кэтрин за локоть. Она обернулась и увидела, что рядом стоит Изабель.
– Кэтрин, дорогая, – слегка нервничая, обратилась она к ней. – Не будешь ли ты так любезна пройти со мной в гостиную? Лорд Бодли буквально умоляет представить его тебе. Хотя он мне совсем не по душе, отказать ему нет никакой возможности.
Лорд Уолрейвен уединился с де Роуэном в своем личном кабинете всего на четверть часа. Состоявшийся разговор вселил в де Роуэна новый оптимизм. Они с Сиском провели большую часть дня в беседах с родственниками леди Сэндс и их прислугой в эфемерной надежде, что кто-то что-нибудь слышал или заметил. Ничего. Скрупулезное отслеживание передвижений леди Сэндс в день ее убийства также мало что добавило. Поэтому на бал он отправился, оставив всяческие надежды сдвинуть расследование с мертвой точки.
Благовоспитанность требовала, чтобы он сразу выложил все карты на стол. Что он и сделал, показав Уолрейвену список друзей Сесилии. Его светлость говорил со всею любезностью и подтвердил, что четверо из списка присутствуют на балу. Более того, он даже предложил представить им де Роуэна. Он знал, что официальные представления требовались обязательно, чтобы великосветские господа снизошли до беседы с персоной, в чьем знатном происхождении и принадлежности к высшему свету они могли усомниться. Так что де Роуэн следующие полчаса провел рядом с Уолрейвеном, переходя от одних гостей к другим в череде представлений. Он старательно запоминал тех из них, с которыми желал встретиться еще раз. Если Уолрейвена и смущало то, что ему приходилось представлять бывшего полицейского своим гостям, на его изысканных и утонченных манерах это никак не сказалось.
Завершив обход гостей, де Роуэн покинул хозяина у дверей карточной гостиной и вернулся в зал для опроса своих новых знакомых. Первым, кого он заметил, оказался Руперт Вост, апатичный светловолосый Адонис с тяжелым взглядом. По словам Сесилии, один из постоянно прогоняемых и принимаемых обратно любовников леди Сэндс, который мало чего сумел достичь в жизни и имел весьма стесненные·средства. Он вечно считался чьим-то должником. У него никогда не водилось денег. Впрочем, подумал де Роуэн, ради такого красавца не только леди Сэндс могла бы на его печальные финансовые обстоятельства счастливо закрыть глаза.
Вост продолжал стоять у стола и лениво наблюдал за игрой. Он заметил, как де Роуэн через всю комнату направляется к нему, и элегантным жестом приветственно поднял бокал шампанского, как бы салютуя его дерзкой отваге. Сам Вост и его превосходная одежда излучали густой запах сандалового одеколона и снисходительного внимания. Де Роуэн добрался до него как раз в тот момент, когда очередная партия в вист завершилась и четверо игроков, весело переговариваясь, шумно отодвинули стулья и поднялись из-за стола.
– Не играете, мистер Вост? – спросил де Роуэн, легким кивком указывая на освободившийся карточный стол.
С едва заметной усмешкой тот покачал головой.
– В карты – никогда, мистер ... э-э-э ... де Роуэн, кажется так? Т е игры, в которые я предпочитаю играть, здесь неуместны. А вы сами?
