Он сразу заметил, что Бодли по-прежнему стоит в дальнем углу гостиной и продолжает, как и полчаса назад, напропалую ухаживать за особой женского пола. Де Роуэн не спеша пробрался сквозь толпу, но, обойдя плечистого джентльмена, который наполовину заслонял вид, он застыл на месте, увидев, что дама, с которой беседовал Бодли, была не кто иная, как леди Кертон.
Де Роуэна охватило чувство отвратительной беспомощности. Но слишком поздно. Леди Кертон его увидела.
– Вы только посмотрите! – воскликнула она, и в голосе ее прозвучали нотки облегчения. – Самый нужный человек! Мистер де Роуэн, вы представлены маркизу Бодли?
Де Роуэн, изо всех сил стараясь не замечать красивую женщину, расположившуюся от леди Кертон справа, отвесил умелый поклон.
– Имел удовольствие не далее как сегодня вечером, – невнятно пробормотал он.
Бодли учтиво поклонился в ответ. Леди Кертон накрыла ладонью руку де Роуэна, как бы желая вовлечь его в беседу. Де Роуэн, несмотря на все свои усилия, все же один раз скользнул взглядом по леди Кэтрин Вудвей, отчего та сразу залилась краской.
– Вы знаете, мистер де Роуэн, сколько лорд Бодли жертвует на Общество Назареев? – продолжала между тем леди Кертон. – Он наш самый большой благодетель. Мы только что говорили о прошлогодней работе в нашей миссии.
Однако Бодли, похоже, не имел настроения предаваться светской болтовне.
– Рад встрече, сэр, – бросил он и вытянул руку в направлении Кэтрин. – Мэм, кажется, скрипки заиграли вновь. Вы позволите?
Леди Кертон, внезапно явно обеспокоенная, неловко выронила ридикюль на пол.
– О Господи! – растерянно воскликнула она и бросила на де Роуэна Умоляющий взгляд, когда Бодли наклонился, чтобы поднять упавшую сумочку.
– Полагаю, этот танец с Кэтрин мистер де Роуэн просил оставить за собой.
Просил оставить танец с Кэтрин за собой?!
Неприкрытая ложь, тем более что сейчас меньше всего де Роуэн настроен на танцы. Но что он мог поделать – обвинить прилюдно леди Кертон во лжи? По крайней мере, со здравым смыслом у нее все в порядке, раз она так изобретательно удержала свою племянницу от прикосновения мерзких лап такого извращенца, как Бодли. Вот только леди Кэтрин встревоженно переводила взгляд с одного на другого. Де Роуэну показалось, что она собирается ему отказать. Наконец она поспешно обратила свой взор на карточку для записей, что держала в руке.
– Кажется, так и есть, – запинаясь, пробормотала она. – Записала не очень разборчиво.
Де Роуэн оказался перед лицом неизбежного.
Он взял леди Кэтрин за руку и повел в сторону танцевального зала, нарочито не обращая внимания на шепоток, который вился следом за ними. Когда они вышли в зал, музыка почти его оглушила, и только потом он расслышал мелодию.
Вальс! Проклятие! Если не везет, так не везет во всем.
Судорожным движением он дернул леди Кэтрин к себе, да так неловко, что она уткнулась лицом ему в грудь и чуть не задохнулась в складках его галстука.
– Леди Кэтрин, я не сомневаюсь в вашем желании, чтобы я понес заслуженное наказание, – шепнул он ей на ухо, обнимая рукой за талию.
– Вот как? – Она подняла на него глаза. – Прямо сейчас? Что посоветуете – утопить вас или четвертовать?
– Мне везет как никогда, – пробурчал он, кружась с Кэтрин в танце. – Уже успел забыть, когда танцевал вальс в последний раз. Теперь унижаюсь прилюдно, оттаптывая вам ноги.
К Кэтрин вернулась былая самоуверенность.
– Сильно сомневаюсь, что сейчас меня больше всего должны, волновать мои ноги, – заметила она, умело следуя движениям вальса. – Все происходит помимо моего желания, мистер де Роуэн. На самом-то деле самое мое сильное желание заключается в том, чтобы вы провальсировали со мной вон до тех двустворчатых, доходящих до пола окон, а после оказали бы мне честь и навсегда исчезли бы в темноте из моей жизни.
Прежде чем де Роуэн смог ей ответить, они оказались в опасной близости от другой стремительно кружащейся пары, и джентльмен немилосердно зацепил локтем за локоть де Роуэна. В тот же миг он почувствовал, как наступил каблуком на ногу Кэтрин. Женщина поморщилась от боли, но не подала вида, продолжая как ни в чем не бывало танец.
– Черт побери! – прошипел де Роуэн, чувствуя, как его бросило в жар и как горит у него лицо.
– Прошу вас, не обращайте внимания, холодным тоном вежливо попросила Кэтрин. – Мои ноги не пострадали.
Де Роуэн поднял глаза, но встретиться с ней взглядом смелости не набрался.
– Я приношу свои извинения, – негромко проговорил он. – Они намного глубже, чем вам может показаться.
– Вот как? – Похоже, леди Кэтрин почувствовала скрытый смысл, вложенный в его слова.
– Да.
Касался он только ее руки и талии, но отчетливо чувствовал, какой жизненной силой и энергией исполнена эта женщина. Он вовлек ее в очередной тур вальса и, наконец, решился утонуть в бездонных карих глазах леди Кэтрин, потрясенный ласковым выражением ее лица.
– И как давно это было? – мягко спросила она.
Сердце у него вдруг екнуло.
– Давно – что?
– Как давно вы последний раз танцевали вальс?
Де Роуэн облегченно перевел дыхание и мысленно подсчитал.
– Лет двадцать назад, – ответил он. – И то с мамой в классной комнате.
Кэтрин задумалась над услышанным. Кто же он такой, Максимилиан де Роуэн? Не приходилось сомневаться, что он не совсем тот, за кого себя выдает. Кэтрин могла быть невежественной простушкой из провинции, но даже она знала, что человек из бедных не смог бы при всем своем желании и с пониманием рассуждать о литературных трудах Барболда. Кроме того, беднякам несвойственна подобная природная европейская учтивость. Таких людей мамы не обучали танцам в классных комнатах.
Она заглянула в его сумрачные черные глаза, ·потом не спеша оглядела его лицо, худое, с твердыми скулами, сурово поджатыми губами, придававшими рту даже какой-то немного хищный вид. Тем не менее, она отчего-то решила, что недобрым его назвать нельзя. Кэтрин уже хотела поинтересоваться причинами таких необычных несоответствий, но промолчала, потому что в голове у нее царил самый настоящий сумбур. Отчего-то ей все время не хватало воздуха, и единственное, что она сейчас чувствовала, – это жаркое прикосновение его ладоней и взгляд, исполненный сдержанно-повелительной силы. Вдруг ее пронзила новое, прежде неведомое ей чувство – страстное, мучительное и стремительное, подчиняющее себе все и вся неодолимое влечение, очарованность чем-то немыслимо прекрасным, хотя и слегка опасным, как если бы идешь по самому краю обрыва и смотришь на кипящую белую пену прибоя далеко внизу.
Впрочем, любительницей риска Кэтрин никогда не была. Что же такого заключено в танцующем с ней мужчине, от чего сердце ее начинало биться где-то у горла, а колени предательски подгибались? Кэтрин настолько захватили ее мысли, что она сбилась с шага и запнулась о ногу де Роуэна. Она бы наверняка растянулась во весь рост на полу, если бы мистер де Роуэн не подхватил ее уверенной рукой и не остановился, мастерски закончив танец. Вожделенные, широко распахнутые французские окна оказались совсем рядом, и Кэтрин рта не успела раскрыть, как он ее приподнял и вынес из танцевального зала на открытую террасу.
