Элизабет просияла:
— Ну конечно! С огромным удовольствием!
Граф предложил ей руку, и они пошли рядышком по дорожке, ведущей к конюшне. Войдя в прохладное помещение, они подошли к самому дальнему стойлу и остановились.
Словно приветствуя их, лошадь тихонько заржала и тряхнула головой с густой черной гривой. Это была красивая породистая крупная гнедая кобыла. Ее скрестили с черным арабским скакуном, и жеребенок получился черный, как отец.
— Его отец Акбар? — спросила Элизабет.
Граф кивнул:
— Я назвал жеребенка Принцем, поскольку его отца иначе как королем не назовешь.
— По-моему, Принц затмит даже своего отца, — заметила Элизабет, разглядывая ярко-белую звездочку на лбу жеребенка. — Акбар превзошел самого себя, став отцом такого красавца.
Граф улыбнулся. Ему было приятно, что Элизабет разглядела в жеребенке задатки будущего чемпиона. Некоторое время они наблюдали, как жеребенок стоит, покачиваясь на неверных ножках, потом он потянулся к матери и стал тыкаться ей в живот, ища сосок. Вдоволь насмотревшись на новорожденного, Николас с Элизабет подошли к маленькой, серой в яблоках арабской кобылке, и Ник вручил Элизабет кусочек сахару, чтобы она скормила его своей любимице.
Повисла пауза. Граф уже успел полюбить эти мгновения, когда они с Элизабет вместе молчали. Они направились к другому стойлу, и все время, пока шли, граф ощущал на себе нерешительный взгляд Элизабет.
— Я кое о чем хотела вас спросить, — наконец произнесла она. — Если вам неприятно, не отвечайте, я пойму.
— Мы с вами друзья, Элизабет. Я расскажу вам обо всем, о чем вы хотите знать.
— Я понимаю, что затрагиваю неприятную тему. — Элизабет смело глянула в лицо графу. — Я хочу знать, почему вы убили Стивена Хэмптона.
Николаса словно обдало холодной волной. В одно мгновение припомнилось ему все то зло, которое причинил их семье этот негодяй, вспомнилась сестра…
— Я уже давным-давно ни с кем не разговаривал про это. Предпочел забыть обо всем, что касалось Мэгги.
— Мэгги? Вы имеете в виду вашу сестру?
— Да. Именно из-за Мэгги я и убил этого мерзавца Стивена Хэмптона. — Он отвел взгляд. — И не колеблясь сделал бы это еще раз.
Элизабет ничего не сказала, лишь коснулась его руки.
Николас прерывисто вздохнул:
— Когда она познакомилась со Стивеном, ей было всего шестнадцать лет. Мне в ту пору исполнилось двадцать. — Он покачал головой. — Казалось, я должен был бы лучше сестры разбираться в людях и мог защитить ее от этого подонка, однако я не распознал опасность вовремя, а когда понял, что к чему, было уже слишком поздно.
— Но ведь тогда был еще жив ваш отец. Он был еще опытнее и старше вас. Но похоже, он тоже ничего не заподозрил.
Ник тяжело вздохнул.
— Никто из нас ничего не заподозрил. Мы с Хэмптоном — одногодки. Нас можно было назвать друзьями, хотя по-настоящему близки мы никогда не были. И я, как последний идиот, думал, что он ездит в наш дом ко мне. На самом же деле интересовала его только Мэгги.
Подняв с пола соломинку, Ник принялся катать ее между пальцами.
— Она влюбилась в него. Почему, я до сих пор понять не могу. Впрочем, он был красив и по-своему обаятелен. Хотя таких жестоких, самолюбивых и эгоистичных подонков еще поискать. Стивен был женат. К тому же содержал нескольких любовниц. Но он вбил себе в голову, что хочет Мэгги. Не знаю, как ему удалось ее соблазнить, но он это сделал.
— Ничего удивительного в этом нет. Ваша сестра была молода, наивна и впечатлительна. Такое могло произойти с любой молоденькой девушкой. Именно поэтому она и ушла в монастырь?
— Отчасти. А в основном потому, что разразился скандал. После этого я в течение долгих лет ждал, что она вернется к жизни, но уговорить ее уйти из монастыря так и не сумел. А как бы мне этого хотелось!
— Может быть, она счастлива там. После того, что произошло…
— В том-то все и дело! То, что произошло между ней и Хэмптоном, не должно было случиться!
Гнев вспыхнул в его душе яростным огнем, вскрыл старые, уже зарубцевавшиеся раны, заставил вспомнить былые обиды.
— И именно поэтому вы его убили?
Ник стиснул соломинку в кулаке. Она переломилась пополам. Он разжал кулак, и половинки упали на пол.
— Нет. Я убил его потому, что, когда Мэгги сказала ему, что беременна, он избил ее, и у нее случился выкидыш.
— Вы застрелили его?
— Да.
Элизабет посмотрела, на ожесточенное лицо графа:
— Вы о чем-то не договариваете. О чем?
А она, оказывается, наблюдательна и умна, подумал Николас. Бердсолл говорил ему об этом, и он прав.
— Я пошел к нему с твердым намерением застрелить его, так что, быть может, то, о чем я вам скажу, не имеет большого значения. Но, увидев меня, Стивен вытащил из стоявшей на каминной полке коробки дуэльный пистолет. Так что я убил его не безоружного, однако никто мне не поверил. Его брат об этом позаботился.
Элизабет помолчала, обдумывая каждое сказанное им слово.
— Я вам верю. И я рада, милорд, что все случилось именно так.
Ник отвел взгляд в сторону.
— Я бы все равно его убил. Именно за этим я и отправился к нему.
Элизабет покачала головой:
— Я так не думаю. Мне кажется, вы не способны убить безоружного.
В груди Николаса что-то дрогнуло. А может быть, Элизабет права и он действительно не смог бы убить безоружного? Этот вопрос он и сам задавал себе уже тысячу раз. То, что он вызвал бы Стивена на дуэль, не вызывало никакого сомнения. Значит, так или иначе, Хэмптон был бы мертв.
Но одно дело убить человека в честном поединке, а другое — не дав ему возможности защититься.
И когда они с Элизабет вышли из конюшни и направились к дому, Ник неожиданно для самого себя понял: ему, как и Элизабет, тоже хочется верить в то, что он не смог бы убить безоружного человека.
— Что-то ты в последнее время стала очень уж серьезная, моя дорогая. Ну же, развеселись хоть чуть-чуть.
Сидя напротив Элизабет в гостиной за столом, тетя Софи окинула внимательным взглядом стопку смятых и наполовину исписанных листов бумаги и принялась за дело. Отрывая от каждого листа чистую часть, она складывала эти кусочки отдельно, решив, похоже, что они еще могут пригодиться.
Элизабет едва сдержала улыбку. Ее тетушка хоть и эксцентричная особа, однако человек необыкновенно чуткий и душевный.
— Я думала о лорде Рейвенуорте, — призналась Элизабет. — Мне не верится, что он такой злодей, каким его считают.
— Конечно, нет, — непринужденно проговорила тетя Софи. — Ведь его отец с матерью были очень хорошими людьми. Да и его младшая сестра Маргарет — очаровательная молодая женщина.
— По-моему, он ведет себя так, как от него ждут. А сам втихомолку посмеивается над окружающими. Мне так кажется.
