Читаем без скачивания Половинный код. Тот, кто умрет - Салли Грин

– Кое для кого, может, и изменю.

– Возможно. Но ты еще так молод, тебе всего семнадцать, ты едва стал колдуном. Тебе еще многому предстоит учиться.

– Я знаю достаточно, чтобы драться с Солом.

– Ты так думаешь? А по-моему, ты даже не догадываешься о том, сколько на свете есть такого, чего ты не знаешь.

И дом в Монтане исчезает, а мы – все за тем же столом и на тех же стульях – оказываемся на борту огромного корабля, океанского лайнера, на верхней палубе, где сильный ветер треплет наши волосы и одежду, а рядом с кораблем вода то и дело морщится, когда из нее выпрыгивают дельфины; потом нас окружают лед и снег, и становится так холодно, что влага в моем носу замерзает и превращается в лед; тут же мы оказываемся в ресторане, среди других столиков и других людей, справа от себя я вижу огромное окно, в которое видна гавань, а за ней громадные небоскребы.

– Очень впечатляет. Как я понимаю, на самом деле мы не сдвинулись с места. Ты просто сделал так, что я все это вижу и чувствую.

И мы снова оказываемся в доме в Монтане.

– Я не пытаюсь произвести на тебя впечатление, Натан, просто показываю, сколького ты еще не знаешь. Пользуясь своим даром, я предлагаю твоему мозгу некие картинки, и он их принимает, вот почему ты их видишь. Это редкий дар, и его тяжело контролировать, но я научился. И ты тоже многому можешь научиться, Натан. У тебя большие способности.

– Ты научился пользоваться другими дарами? Значит, ты их у кого-то отнял?

– Нет, Натан. Я ни у кого ничего не отнимаю. Я ищу доступ… к первоисточнику. И, по-моему, ты тоже так сможешь. А в открытии нового, в учебе – столько радости!

– Это не про меня. Я плохо учился в школе.

– Уверен, что школа тебе просто не подходила, но вот своим дарам ты научился быстро. Ты учишься интуитивно. А еще ты на удивление честен и доверчив, учитывая твою историю. О да, Ван все мне про тебя рассказала. Все, что знала сама, а это совсем немало. О твоих родителях, о твоем брате и сестрах, о времени, которое ты провел в клетке, о том, как ты бежал; и о том, что было с тех пор тоже – в том числе о твоем отце, о том, что с ним случилось. Ты одолел столько препятствий, Натан, но этим твой потенциал еще далеко не исчерпан, я знаю! Возможно, все дело как раз в твоей дикости. – Он снова берет меня за руки и смотрит мне в глаза, а я тем временем думаю о том, можно ли заставить амулет помочь мне, Половинному Коду, победить Сола и Охотников.

Леджер откидывается назад на стуле со словами:

– Твои мысли все время возвращаются к этой войне и к амулету. Но, Натан, амулет – всего лишь безделка. Да, непростая, конечно, но все же это всего лишь вещь, причем даже не особенно красивая; в то время как интересоваться следует не вещами, а скрытой в них магией. Создательница этого амулета заключила в нем магию, и это та самая магия, которая живет в тебе и во мне. Есть лишь одна сила, которая все оживляет, все приводит в движение. Сущность – так я ее называю. Сущность всех вещей. Наша Сущность.

Я произвожу впечатление на Леджер

– Значит, ты ее нашел, Сущность? – спрашиваю я у Леджер, когда мы идем по берегу реки.

– Я нашел много разных вещей и приобрел много способностей, но мне нравится думать, что все это время я лишь щиплю краешек громадного покрывала Сущности.

– А какой у тебя дар? В смысле, первый?

– Контроль над разумом. Я был умным и уверенным в себе ребенком и всегда знал – просто знал, и все тут, – что у меня будет необычайно сильный дар. Хотя, с другой стороны, в отношениях с другими у меня никогда не было ни особой уверенности, ни счастья. У меня было много сил, но между ними отсутствовало равновесие. Я был тогда маленькой девочкой, не слишком привлекательной и похожей на мальчишку. Меня не интересовали моды и красивые женские тряпочки. Одежду для мальчиков я находил более удобной. Так вот, один парень, Джек, все время дразнил меня мальчишкой. Говорил, что я совсем не девочка. Я не обращал внимания на его комментарии, мой разум подсказывал мне, что он всего лишь фейн, к тому же недалекий, так какая разница, что он болтает? И все же внутри мне было больно. Причем я даже не осознавал, до какой степени, пока не нашел свой дар – это случилось через несколько недель после моего семнадцатого дня рождения. Инцидент был совсем незначительный. Я сидел в школьном автобусе, почти у самой передней площадки, Джек подошел и обозвал меня уродом, как обычно: «Как дела, урод?» И, помню, как я, не поднимая глаз от книги, подумал: «Пошел ты, засранец!» Он тут же повернулся, вышел из автобуса и зашагал прочь.

Так я узнал свой дар. Через пару недель я понял, что могу заставить Джека не только выйти из автобуса, но и сделать еще много чего. Это было давно. В те дни люди иначе относились к… некоторым вещам. Я заставил его рассказать друзьям, что он предпочитает мальчиков; думаю, я всегда знал, что именно так обстоит дело, что, дразня меня, он только прикрывает настоящее положение вещей. Ему было семнадцать, как мне. Я думал, что я поступил очень умно. Это была первоклассная месть. – Леджер взглянул на меня. – Не знаю точно, что произошло потом. Помню, что он тоже сидел на передней площадке школьного автобуса, но не со мной. Вообще ни с кем. Потом он начал пропускать школу, а когда я видел его, лицо у него было в синяках. Я чувствовал себя виноватым, но не знал, как поправить сделанное. А еще несколько недель спустя он покончил с собой.

Есть ли моя вина в том, что он умер? Думаю, что да. Заслуживал ли он смерти? Нет. Был ли он воплощением зла? С моей тогдашней точки зрения – да, ведь он отравлял мне жизнь своими выходками. И все же я чувствовал себя виноватым тогда, да и сейчас тоже чувствую. Из-за меня умер человек. И тогда я поклялся, что никогда больше не использую свой дар во вред – ни ведьме, ни фейну, ни полукровке, ни кому бы то ни было.

– Это не твоя вина. Ты же не бил его и не превращал его жизнь в ад. Это сделали другие.

Леджер улыбается мне.

– Я знал, что ты так скажешь. И все равно, я использовал данную мне силу во зло.

– Общество должно было измениться. А не ты и не он. – Мы проходим еще немного, и я спрашиваю: – А эта история, она была на самом деле?

Леджер смеется, но на вопрос не отвечает. Вместо этого он говорит:

– На самом деле, обретя свой дар, я покинул дом и пустился по свету – встречался с разными людьми, думал, читал, учился. Нам говорят, что у одной ведьмы может быть лишь один дар, другие она может лишь похитить, но я начал сомневаться в этом. Целительство – тоже дар, а ведь он есть у каждой ведьмы. Если у нас может быть по два дара, то почему не по три? Не больше?

Я понял, что сами по себе дары не важны, важна лишь сила, заключенная в них. И тогда я начал верить, что раз сила есть внутри каждого из нас, значит, нам доступны все дары, и нужно лишь терпение и время для того, чтобы развить их.

– Не знаю, – говорю я. – Дары, которые я получил от моего отца, мне точно не пришлось искать. Они перешли ко мне, когда я… съел его сердце.

– Но я о том и говорю, что ты мог найти их по-другому. Это заняло бы много времени, но это возможно.

– Значит, теперь у тебя есть доступ к любому дару?

– Я многое могу и многого не могу. Но мне хотелось бы поработать с тобой, Натан. Мне хотелось бы, чтобы ты остался здесь, где я могу поделиться с тобой своим знанием и, может быть, чему-то поучиться у тебя. – Леджер делает паузу, затем спрашивает: – Разве ты никогда не чувствовал в себе силы совершить большее, чем то, что дает тебе твой дар? Чем любой из тех даров, которыми ты владеешь?

Он смотрит на меня с напряжением.

– Наверняка чувствовал. Что это было?

– Мой друг, Габриэль, у него дар превращения, но он застрял в теле фейна и не мог превратиться обратно. Ван помогла нам, она дала нам какое-то снадобье, и мы вошли вроде как в транс, а когда вышли, он вернулся.

– Как?

– В трансе мы были с ним в Уэльсе. Габриэль говорит, что это было не в трансе, а на самом деле, но я в это не верю. Короче, нас с Габриэлем соединяла небольшая пика. Я на нее упал, и она воткнулась одним концом в меня, прямо мне в сердце, а другим в землю. – Я пожимаю плечами. Не люблю об этом говорить; словами не описать, как это было. – Короче, Габриэль нашел обратный путь.

– А ты почувствовал что-то особенное?

– Да… только не знаю, что это было. Я только чувствовал, что вне меня, вне моего дара была какая-то сила, и то, что пика связала меня с землей, имело к ней какое-то отношение.

Леджер улыбается.

– Думаю, что именно в земле скрыт источник всех наших сил. И это напрямую касается тебя, Натан. Твоя связь с природой очень сильна.

– Может быть.

– И разве мысль о том, что об этом можно узнать еще, не привлекает тебя больше, чем охота на Охотников и каких-то глупых ведьм, заблудших настолько, что они даже не знают, что теряют?

Я не знаю. Ничего привлекательного я тут не вижу.

– Слушай, я благодарен тебе за то, что ты предлагаешь мне что-то особенное, и, наверное, ты в чем-то прав… но это просто не мое. Я не могу игнорировать людей, которые уничтожают стольких ведьм.