отношения с незнакомцем. Ты знаешь ответы хотя бы на пару вопросов?
Отрицательно мотнула головой и безотчетно взяла в руки розовую подвязку, разглаживая пальцами узоры кружева.
– Я… Мы обязательно узнаем друг друга получше. Все будет в порядке, Лекси, не волнуйся за меня. Теперь я сумею за себя постоять.
– Теперь?
– После того, как со мной поступил Ник.
Подруга с сомнением посмотрела на меня и покачала головой, не веря ни единому моему слову.
– Ох, не знаю, детка. Не знаю…
– Хоть кто-то выполняет мои поручения вовремя? – в гостиную вплыла Элли с выглаженными и сложенными на вытянутую руку отрезками фатина.
Я закатила глаза, и Алекс рассмеялась, посылая в мою сторону многозначительный взгляд.
– Что бы она ни натворила, уверена, в этом виноват Марк.
Вот зараза!
Они с сестрой рассмеялись, и подруга сгребла подвязки обратно в пакет.
– Идемте готовиться к самому главному дню в жизни Элли!
– Но самый главный в ее жизни день наступит завтра, – попыталась я возразить, но Алекс с умным видом перебила меня и, подняв палец вверх, философски изрекла:
– Поверь мне, Виктория, Я знаю, о чем говорю! Самый главный день в жизни невесты – это день девичника! Ведь именно тогда она может в последний раз насладиться свободой!
– Кто сказал слово свобода? – Том вошел в гостиную вместе с Марком, занося ящики с провизией.
Мы с девочками переглянулись и рассмеялись, глядя на ошарашенного жениха.
– Забудь это слово, мальчик! Оно не про тебя, – Алекс подмигнула Элли, и мы зашагали в сторону лестницы на второй этаж.
Хотелось бросить прощальный взгляд на Марка, но слова подруги заставили задуматься, поэтому лишь сдержанно кивнула Тому и удалилась, чувствуя горьковатый привкус сомнений.
22
Переодевшись в наряды для девичника, мы дождались лимузин и, усевшись на заднее, разлили шампанское по бокалам.
– За тебя принцесса!
– За Элли!
– За малышку Эл!
На девичнике собралось около десяти девочек, подруг Элли. Каждая надела платье определенного цвета с подобранной к нему в тон фатой и подвязкой, было довольно ярко и броско. А невеста, разумеется, была в белом. Нам предстояло через пару часов явиться в клуб, а пока водитель повез нас по городу, чтобы мы могли оттянуться и накричаться вдоволь, высовываясь из люка лимузина.
Как вы понимаете, в клуб мы прибыли уже основательно навеселе и, заняв зарезервированный для такого действа столик, продолжили оттягиваться, болтая обо всем на свете и танцуя до упада.
– Я все вспоминала… – Алекс, уже изрядно напоздравлявшаяся невесту, говорила немного невнятно, как, собственно, и я. – Где я видела твоего Марка…
Разговор о моем парне. Кажется, она говорит о нем, верно? И сердце затрепетало. Сегодня я приеду домой и дождусь его, а потом…
– Он чертовски похож на твоего соседа. Они еще уехали после скандала, помнишь?
Голова была такой пустой и легкой, что никак не удавалось ухватить нить беседы, а тем более попытаться проанализировать то, что говорила подруга.
– Только его звали иначе…
– А!!! Вот вы где! – Элли напала сверху, прижимая нас к себе за шею. – Мои любиииимые и родные! Как я вас обожаааааю!
Она поочередно чмокнула нас в щеку звонкими поцелуями, а потом, дождавшись, когда мы обе ответим ей тем же, слегка неверным жестом подозвала фотографа.
– Сейчас вылетит птичка!
Мы замерли, позируя для фотографии, и после дико рассмеялись, так как сохранять невозмутимые лица не удавалось. Начались кривляния, и в итоге ни одного приличного кадра! И весь все мы взрослые люди! Могли бы хоть раз нормально сфоткаться для истории…
– Я поищу его фотку дома…
Уже не понимала, о ком толкует подруга, и когда Элли услышала любимую песню и с визгом убежала на танцпол, схватила за руку Алекс и потащила за сестрой.
Собственно, это последнее, что я помню о вчерашнем вечере.
– Малышка…
Ноет голова, горло пересохло, в висках стучит, и даже волосы болят.
– Кажется, кто-то сейчас разнесет дверь.
Так вот почему в висках стучало! Это в дверь стучали так громко, что я поморщилась.
– Виктория, немедленно поднимайся, иначе ты проспишь свадьбу! – из-за двери послышался строгий голос мамы, видимо, она нервничала так сильно, что готова была снести деревянную перегородку. – Парикмахер уже пропустила тебя и начала делать прическу тёте Кларе. Если ты проспишь еще хотя бы пару минут, пойдешь на торжество как лохудра!
Застонала и попыталась подняться, но меня тут же притянули обратно в кольцо сильных рук.
– Почему она так орет? – шепнула я в губы Аполлону, и тот, подарив мне утренний поцелуй и прогнав тем самым остатки сна, заговорил, глядя в глаза:
– Она уже третий раз нас будит. И каждый раз ты кричишь, что встаешь, а сама продолжаешь спать…
Ах, черт!
– Виктория!
– Встаю, мам!
– Со мной этот номер больше не пройдет, дорогуша! Открой дверь и посмотри на мать, иначе я так и буду стоять тут полдня.
Закатила глаза и попыталась подняться, но, осознав, что на мне ничего нет, ойкнула и начала оглядываться в поисках халата.
Приведя себя в надлежащий вид, царственно подплыла к двери и открыла, глядя на уже вполне бодрую и хорошо выглядящую маму.
– Доброе утро, соня, – она всунула мне в руки стакан с аспирином и, чмокнув в щеку, удалилась, напевая себе под нос.
И что это было?
Улыбнулась, глядя ей вслед, и залпом осушила напиток, слегка морщась от едких пузырьков.
Ммм. Так гораздо лучше. По крайней мере, горло уже не такое сухое.
– Все в порядке? – Марк сел на постели, и я залипла, глядя на его точеную фигуру, прикрытую лишь тонкой простыней.
– Да. И правда пора собираться. Почему ты меня не разбудил раньше?
– Ты думаешь, я не будил? – он поднялся, нисколько не стесняясь
