к которому и стоило бы обратиться. Взгляд остановился на длиннобородом мужике в мятом фартуке с руками по локоть в крови. Дальше взгляд идти не хотел: боялся.
– Понимаете, уважаемые… люди… – Глаза Кира сосредоточились на неподвижных пальцах громилы, держащих тесак. Пока неподвижных. И это хороший знак. – Мы пришли с миром. Мы не хотим войны. Давайте жить дружно.
Казион монотонно кивал.
– Мы спасли одного из ваших, из рода людей, от разбойников. – Палец Кира указал на дико смущённого Мамса. Находиться среди нелепых людей бывшему мельнику всегда казалось неприятным, но вот среди эльфов… Это уже не белая, а ощипанная ворона с ирокезом на голове и серёжкой на хвосте. – Его хотели убить, но явились мы, эльфы… В жестокой битве враги пали, и вот спасённый здесь. Примите его…
– Севка Лихой, – зашептались в толпе. – Севка с друзьями чудил. Как матери-то сказать?
Кир не совсем понял причину, по которой слова восприняли не с овациями.
– Так эт вы, твари, на людей напали, что ль? – заговорил человек с тесаком. И голос его стал громом небесным для Кира. Просчёт. Им крышка.
– Севка Лихой там шуровал! – выкрикнул весёлого вида паренёк с небольшой арфой в руках и щербинкой меж зубов. – Нелюди его банду вырезали.
– Чучела проклятые, – ворчала толстая женщина в платочке, державшая корыто подмышкой. – Севка, мож, и пошутить хотел, а им лишь бы род людской угробить.
– А ты чего, лопух? – Смелая бабка подошла вплотную к Мамсу и затрясла клюкой, задевая острым кончиком палки его подбородок. – Тебя еноты спасли, а ты сопли и развесил.
– Не вешал… я ваши… сопли… – набычившись, ответил Мамс, стараясь произносить слова в перерывах между ударами клюкой.
– Не еноты, бабуль, а эльфы, – подсказал девичий голос.
– Ну, ельфи. Не всё ль равно? Сам не мог с Севкой договориться? Он бы много не взял: только всё, что при тебе.
– Да пусть меня б лучше Севка ограбил и голым домой отправил, чем эльфы спасли, – осуждал парень с арфой.
– Сам вон какой здоровый – схватил бы дубину да помог Севке-то. Живой, Севочка-милок сейчас был бы. – К Мамсу подошла ещё одна бабка.
– Эльфы ж тощие, голодные, лопоухие – ты бы дунул, и они б разлетелись, – верещала третья.
Мамс не знал, куда деться. Его за что-то обвиняли, хотя Кир обещал: по плану должны жалеть, ласкать и откармливать. То ли деревня странная, то ли у Кира с головой не всё в порядке.
– Проучим его! – раздался боевой клич в толпе.
– Проучим их!
– Бей эльфов!
– Хватай енотов!
Рукава засучивались, кулаки чесались, люди с сумрачным видом сжимали кольцо. И внезапно сквозь толпу протиснулась хрупкая девушка, стройная, с волнистыми чёрными волосами, смуглой кожей и такими выразительными глазами… Кир почувствовал, что сможет в одиночку справиться со всем злом на свете. Лишь бы незнакомка видела, как он героически гибнет.
– Стойте! – Она встала в один ряд с псевдоэльфами и Мамсом. – По негласному закону деревни вы оставите их в живых и даже пальцем не тронете, потому что я беру их в мужья!
Люди в толпе, казалось, сошли с ума от потрясения. Парни со злостью бросали на землю шапки, а кто без головного убора – рвали волосы и тоже бросали. У кого ж волос не хватало, рвали чужие.
Началась потасовка, которую оборвал властный голос мясника с тесаком.
– Прекратить! – рявкнул он и, когда волнения закончились, с хитрецой в глазах спросил девушку. – Это как? Ссразу троих-то? По закону ж можно токмо одного….
– Человека – да, но они эльфы. – Красавица потрепала шевелюры чужаков. – Да и я не совсем человек, помните? Или забыли, как я пришла сюда, голодная, растрёпанная, просила помощи. Вы укрыли меня, спасли, дали шанс для новой жизни. Почему не дать его им?
Красноречие подавило активность толпы, но подавить упрямое ворчание не способно ничто.
– Ты девка, а они что? Тьфу! – Щербатый плюнул на арфу, вытер рукавом и потом его облизнул.
– Да ты и не выпендривалась, заповедница. А эти… «Мы первый народ, мы лучше всех вас». – Мясник махнул рукой и пошёл восвояси, недовольный оригинальным финалом заварившейся каши. Если у каш бывает финал, конечно.
Это и послужило сигналом. Против негласных законов никто выступать не собирался. В том и состоит их прелесть. Ярмарочная площадь пустела на глазах и замолкала на ушах. Вскоре не осталось никого, кроме тех самых детей, нескольких любопытных старух и людей, которые и без толпы торчали день-деньской на площади. Они занялись привычными делами. Дети громко шутили над эльфами: оскорблять чужаков негласный закон запретить не мог. Старухи важно обсуждали возможности первой брачной ночи девушки и эльфов.
– Почему он назвал тебя заповедницей? – спросил Кир, чтобы завязать разговор.
– То место, откуда я убежала, называлось заповедником. Я последняя в своём роде.
Эльфы понимающе молчали в ответ. Рука Мамса несмело потянулась к тонкой талии девушки.
– Ни-ни. – Заповедница развернулась и резким хлопком оборвала притязания руки. – Брак чисто фиктивный. Поживёте у меня для виду и отправитесь, куда шли.
– А мы, собственно, сюда и шли. – Казион тоже принял участие в беседе, преодолев робость.
– Сюда? Вы идиоты?!
Робость вернулась. Язык онемел. В голове ни одного варианта ответа, кроме: «Это Кир идиот».
– Эльфы хотят… То есть мы хотим мира с людьми. Нам нечего есть, и мы не понимаем, почему эльфов не любят. Ты же стала одной из людей. Почему нам не дадут шанса? – Кир решил показать, что и он владеет красноречием.
– Вы свой шанс угробили давным-давно… – вздохнула девушка, видимо, хорошо знакомая с историей. – Но попробовать можете, если желание есть и упорство. Подвиги совершать – дело бесполезное. Всё равно не так поймут. Поговорить надо бы с важным человеком.
– С мясником, что ли? – испугался Кир.
– Мясник ничего не решает. Кричит да выделывается. Обычно самый важный человек остаётся в тени. Он всё и решает. Вон, видите того долговязого старика?
Три пары глаз проследили за указательным пальцем и впились в какого-то нищего. Тот стоял под рябиной, наливал вино в кружку. В его одежде не было ничего необыкновенного, кроме обильно, как по заказу, размазанных по волосам, плечам и рукавам белых пятен птичьего помёта.
– Это важная персона?
– Да, – на полном серьёзе ответила заповедница. – Все зовут его Птичий человек. Потому что птицам он нравится. Ни одна не может спокойно мимо пролететь, чтобы не…
Кир решил внять совету заповедницы. Альтернативы пока не имелось. Он подозвал Казиона и направился в сторону дерева. Птичий человек что-то высматривал на дне кружки. Дабы не показаться грубым, Кир прокашлялся. Бродяга
