Охрана Саруки не успела среагировать: возможно, не поверила глазам. Я повернулся и загородился скутумом. Ну? Что вылупились? Попробуйте взять! Это надежный римский щит, вонючки! Его делали, чтобы прикрыть воина от подбородка до кончиков я ног. Щит не берут меч и стрела, а пробить можно лишь пилумом, да и то на расстоянии, чтобы копье успело набрать скорость и момент инерции.
— Муштарим! — завопил кто-то из сарм, а следом подключились другие: — Муштарим! Муштарим!..
Охрана вскинула щиты и попятилась. В этот момент на чердаке запела буцина. Ее пронзительный и грозный голос на мгновение ошеломил сарм. Молодец, девочка! Вовремя!
— Мочи мохнатых! — заорал я, бросаясь на противника.
От удара скутумом ближняя телохранительница отлетела в сторону, и я ввинтился в толпу. Мне нужна теснота! Ни спата, ни топорик на длинной ручке — обычное оружие сарм — в ней не пляшут, а вот гладий — в самый раз! Он для того и сделан. Сознание отключилось. Я рычал, пинался, бил скутумом и гладием, попадая большей частью в щиты, но к воротам двигался. Эффект неожиданности сыграл роль. Внезапно сармы передо мной кончились, и я выскочил на свободное пространство.
Свободным оно было относительно. Тупик устилали истыканные стрелами трупы. Наш план сработал. Отвлеченные на схватку с мушем сармы забыли о лучницах за забором. Те своего не упустили.
Загородив скутумом левый бок, я рванулся к воротам. Почему левый, спросите вы? Да потому, что с той стороны — Амага. У ее сарм — луки, а все, кто в тупике — враги. Им не сказали, что один отмороженный доктор изображает берсерка. Хотя какой из меня берсерк? Те не удирают с поля боя, а сражаются, пока не прикончат врагов, или те не прикончат их. Так пишут в книжках. Их авторам можно верить: они берсерков собственными глазами видели…
Я бежал, прыгая через трупы, скользил подошвами в кровяных лужах, каждой клеточкой тела ожидая удара стрелы. Две прилетели от Амаги, звонко щелкнув в скутум. Третья скользнула по шлему — опять от Звезды степей! Вот зараза, увижу — отшлепаю! Ладно, не буду! Лишь бы добежать! Телохранителям Саруки меня не догнать — сармы бегают плохо, но у них луки. Трудно рассчитывать, что лучниц перебили. Лорику стрела не возьмет (ну, я надеюсь, что не возьмет, луки у сарм кавалерийские и поэтому небольшие), однако ноги сзади не защищены. Получить в них стрелу — удовольствие малое. Застрянет в кости — и ага! Умирать будешь долго и в мучениях…
В подтверждение моих мыслей стрела ударила в лорику. Пробить не пробила, но по спине будто палкой хватили. Я ускорил шаг. Если б не скутум! Бросить нельзя — свои же подстрелят! Ишь, наладились: уже которую стрелу щитом ловлю.
…В бедро ударило, когда до ворот оставалась пара шагов. Я упал на колено, и это, как я узнал позже, меня спасло — стрела пропела над головой. Наверняка метили в шею. За воротами заорали, створка распахнулась, и выскочившие воины втащили меня внутрь — прямо под ноги коня сотницы.
— Жив? — спросила она, склонившись с седла, и сама же ответила: — Жив! Богиня любит тебя, Игрр!
Опираясь на исклеванный стрелами скутум, я встал. Ногу дергало, но ходить можно. Похоже, кость не задета.
— Я убил их, Дандаки!
— Видела! — кивнула сотница. — Отдыхай! Теперь наш черед.
Она прокричала команду. Створки ворот поползли в стороны, и сотница, опустив копье, вылетела в тупик Следом устремились другие воины. Я осмотрелся. Под стеной лежали тела трех сарм — все с торчащими из глазниц стрелами. Это они прикрывали меня: били в спины телохранителей, когда те повернулись ко мне лицом. Они расчищали мне путь. Дандаки отобрала лучших, хотя понимала: лучницы умрут. Мир вашему праху, девочки! Простите, что так вышло!
Бросив скутум и обломав торчащий из ноги черенок стрелы, я захромал к дому. Рана пустяковая, займусь позже. Надо влезть на чердак и посмотреть, как разворачиваются события.
Виталия, сигнальщик. Радостная
Отговаривать мужа я не стала — бесполезно. Уж если Игрр решил… Он, конечно, погибнет. Напасть на вождей в окружении телохранителей — верная смерть. Но это единственная возможность спасти всех, включая Амагу с ее детьми. Как декурион «диких кошек» я это осознавала.
— У меня будет поручение, sole, — сказал Игрр перед тем, как спуститься вниз, — очень ответственное. Нужно подать сигнал Амаге, — он указал на буцину, — и в нужный момент. Протрубишь раньше — насторожишь вождей, и у меня не получится их убить. Если позже, то мне «pizdec» (я не знаю, что означает это слово, но догадалась), не успею уйти. Ты «дикая кошка», бывала в боях и сумеешь определить нужный момент. На тебя вся надежда.
— Сделаю! — пообещала я.
Игрр потрепал меня по плечу и ушел, я осталась на чердаке одна. Время тянулось медленно. Я старалась не думать о предстоящем. Что поделаешь, война. Горько, когда в ней гибнут ни в чем не повинные мужчины, но я сумею пережить. У меня будет Гайя… Я уговаривала себя, но внутренний голос кричал: «Это из-за тебя! Не окажись ты в плену, Игрра не заманили бы в Балгас! Он остался бы в Роме и уцелел. Он мог сделать столько полезного! Тебе не следовало сдаваться сармам. Да, погибла бы турма, но чего стоят жизни тридцати «кошек» в сравнении с его жизнью? Таких, как Игрр, в Паксе не было тысячу лет и, возможно, еще столько не будет…»
Я заставила себя успокоиться. Что бы ни случилось, я выполню поручение мужа. Он надеется на меня. Раз есть возможность помочь, я обязана это сделать. Он правильно сказал: я «дикая кошка»! Держитесь, вонючки! Вы не знаете, кто к вам идет!
…Когда Игрра вытолкали в тупик, я растерялась. Он передумал идти, а Дандаки, несмотря ни на что, заставила? Вдобавок мужа пнули… Сучки! Оказавшись перед воротами, муж закрутил головой, как будто ища поддержки, и тут я сообразила, что это игра. Что-что, а робким Игрра назвать нельзя. И щит он держит обеими руками… Преторианец так никогда не сделает.
Игрра окликнули, затем две сармы потащили его в угол к вождям. Он бежал, подволакивая, будто от страха, ноги, и я поразилась его умению притвориться. Даже я почти поверила… Сармы точно решат, что он слизняк!
Игрр скрылся за щитами, и я напряглась. Сейчас! Сердце застучало быстро-быстро. Гайя ворохнулась, но я велела ей замереть. Не сейчас! Она подчинилась.
За щитами ничего не происходило. Неужели сармы обнаружили у Игрра оружие, и хитрость раскрыта? Если меч нашли, Игрру ничего не грозит: скажет, что взял для защиты. А вот если успел напасть… Но тогда я услышала бы крики. Я напрягла слух. Из-за щитов доносился говор, но разобрать его не получалось — далеко. О чем Игрр беседует с вождями? Договаривается? Объясняет им, что они «не правы»? С ними бесполезно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
