Пиршество должно было состояться в просторном дворе в центре резиденции клана. Под широко раскинувшимися ветвями деревьев, украшенными множеством фонариков, ломились от угощения длинные столы.
Оглядев собравшихся, Алек с облегчением решил, что клан Гедре не так уж привержен церемониям: во дворе болтали и смеялись люди всех возрастов. В северных землях, где он вырос, ауренфэйе были сказочными существами, магами, перед которыми все трепетали. Теперь же, оказавшись на собрании целого клана ауренфэйе, Алек чувствовал себя так же легко, как в Уотермиде во время вечерней трапезы.
Заметив у дальнего стола Беку, Алек с надеждой взглянул на Серегила, но их провожатая указала им на места за столом кирнари под самым большим деревом. Клиа и Торсин сидели справа от Риагила, Амали-а-Яссара — слева. Алек почувствовал разочарование, обнаружив, что его поместили далеко от остальных, между двумя внуками Риагила.
Однако, к его облегчению, блюда оказались знакомыми, а этикет не таким сложным, как тот, от которого он страдал на приемах в Скале.
Вареная рыба, сочная оленина, паштеты с сыром, овощами, специями были поданы с хлебцами, выпеченными в форме разных фантастических животных. Затем последовали жареные овощи, орехи и несколько сортов аурененских оливок. Заботливые слуги постоянно наполняли кубки ароматным напитком, которые соседи Алека по столу называли рассосом.
Никаких специальных развлечений не предусматривалось; просто иногда гости, встав на скамью, начинали петь или показывать красочные магические фокусы. По мере того как время шло и возлияния оказывали свое действие, эти экспромты становились все более частыми и шумными.
Алек оказался слишком далеко от остальных, чтобы принимать участие в их беседе, и с завистью поглядывал на стол, за которым сидела Бека. Воины из турмы Ургажи явно нашли общий язык с ауренфэйе из почетного эскорта, а переводчик Ниал и Бека весело шутили друг с другом.
Серегил тоже, по-видимому, не терял времени даром. Амали все еще игнорировала его, но он оживленно разговаривал с несколькими другими ауренфэйе. Поймав взгляд Алека, он весело помахал ему, словно говоря: «Будь мил и очаровывай соседей».
Алек повернулся к молодым ауренфэйе, сидевшим с ним рядом.
— Ты и в самом деле ничего не знаешь о своих родичах? — спросил его мальчик, Миал, и принялся дотошно расспрашивать . юношу о его семье. — И ты совсем не владеешь магией?
— Серегил показал мне прием, который успокаивает собак, — ответил Алек, делая соответствующий жест левой рукой. — Но им все и ограничивается.
— Это все умеют! — фыркнула девочка, Макия, которой, на взгляд Алека, было лет четырнадцать.
— Ну, все-таки без магии здесь не обошлось, — возразил ее брат, хотя у Алека возникло подозрение, что тот говорит так только из вежливости.
— Я всегда считал, что это просто фокус, — признался Алек. — Никто из магов, которых я знаю, не обнаружил во мне настоящих способностей к магии.
— Ну, они же тирфэйе, — снова фыркнула Макия. — Вот посмотри. — Сосредоточенно нахмурив брови, она уставилась в собственную тарелку. Три косточки от оливок медленно поднялись в воздух и на мгновение повисли перед девочкой, потом упали и покатились по столу. — А мне всего двадцать два!
— Двадцать два? — Алек удивленно взглянул на Миала. — А тебе?
Юный ауренфэйе усмехнулся.
— Тридцать. А сколько тебе?
— Почти девятнадцать, — ответил Алек, внезапно почувствовав смущение.
Миал вытаращил на него глаза, потом кивнул.
— С некоторыми нашими родичами-полукровками то же самое: вы сначала взрослеете гораздо быстрее. Только знаешь что тебе лучше помалкивать о своем возрасте, когда вы пересечете горы. Кланы, которые не заключают браков с чужеземцами, не так хорошо разбираются в этих вещах, как мы. А твоему тали новый скандал совсем ни к чему.
Алек почувствовал, что краснеет.
— Спасибо. Я учту.
— Ты должен давать принцессе Клиа советы в том, что касается западных кланов, верно? — впервые обратилась прямо к Серегилу Амали-а-Яссара.
Серегил поднял глаза и обнаружил, что женщина холодно и бесцеремонно разглядывает его.
— Я надеюсь быть полезным обеим нашим странам.
— Не думаешь ли ты, что желание царицы включить тебя в посольство частично объясняется надеждой на то, что твое присутствие вызовет в определенных кругах реакцию, благоприятную для Скалы?
Клиа улыбнулась Серегилу поверх своего кубка: среди ауренфэйе откровенность в разговоре считалась признаком доброжелательства. Однако для Серегила после всех проведенных в Римини лет, полных дворцовых интриг, такой стиль был еще непривычен.
— Подобная мысль мне приходила, — ответил Серегил Амали и выразительно добавил: — С другой стороны, поскольку благородный Торсин возражал против моего участия именно на этом основании, сомневаюсь, чтобы все было действительно так.
— Какие бы ошибки в юности ни совершил Серегил, — спокойно заметила Клиа, — могу заверить тебя, что он — человек чести. — Серегил опустил глаза и не отрывал взгляд от своей тарелки, пока Клиа не договорила: — Я знаю его всю жизнь, а моей матери он оказал неоценимые услуги. Ты, несомненно, слышала, что это они с Алеком нашли останки Коррута-и-Гламиена, когда раскрыли заговор против скаланского царствующего дома. Уверена, что объяснять, какое значение это имеет для отношений наших двух стран, нет необходимости. Если бы не Серегил, я, возможно, не сидела бы здесь с вами теперь и ни один скаланский корабль не бросил бы якорь снова в вашей гавани.
Риагил приветственно поднял кубок.
— Я начинаю понимать, почему твоя мать поручила эту миссию именно тебе, Клиа-а-Идрилейн.
— Не сомневаюсь, что все, сказанное тобой, — правда и этот человек действительно хорошо потрудился, — снова заговорила Амали так, словно Серегила не было рядом.
— Но если он все еще в душе ауренфэйе, то он знает, что прошлое изменить невозможно.
— Но разве нельзя простить ему его прошлое? — возразила Клиа. Когда Амали не ответила на вопрос, принцесса повернулась к Риагилу. — Как ты думаешь, как примут Серегила в Сарикали?
Кирнари задумчиво посмотрел на Серегила.
— Я думаю, что ему следует держаться поближе к своим друзьям.
«Предостережение или угроза?» — гадал Серегил, которому не удалось понять, какое чувство прозвучало в голосе Риагила. Весь вечер он ловил на себе все такой же загадочный взгляд кирнари — в нем не было улыбки, но не было и неприязни.
После того, как пир закончился, его участники стали переходить от стола к столу, беседуя и чокаясь с новыми знакомыми.
Серегил как раз начал высматривать Алека, когда рука юноши обвилась вокруг его талии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
