class="p1">Отойдя на шаг, вир Сирдик снова заговорил, — “Мы с Честером и правда часто приходили сюда с того дня, как он приехал в Академию. И не в таверну, Аврора. Он взрослый мужчина и, как и у всех нас, были определенные потребности. У него была фаворитка среди девочек, с ней он обычно встречался тут после работы. Видимо, привязался. Твой муж не был трусом и пытался спасти ее, а вышло вот как. И сам не успел, и девушке не помог. Прости, девочка, но вир Эреолус сказал правду, хоть и в довольно жесткой форме. Мне жаль, что все вышло так. И что ты узнала обо всем так.” — декан вздохнул, отводя взгляд от меня и посмотрел на дракона, словно спрашивая, доволен ли тот.
Скайлар хмыкнул и перевел взгляд на меня. Жалости или сочувствия он не испытывал. Я бы подумала, что мужчина наслаждался моей болью. Возможно, он мстил за друга, которому я отказала, или еще за что-то.
Обхватив себя руками, я спросила единственное, что имело значение: “Где?” — выдавила из себя, поднимая взгляд на холодного дракона, который безучастно наблюдал за тем, как суетятся маги у таверны.
Дракон кивнул куда-то в сторону, — “В палатке целителей, но тебя туда не пустят, и я не стану вмешиваться. Иди домой и собери вещи. Пока идет следствие, тебе лучше покинуть этот поселок и пожить у родителей. Его отправят туда же через пару дней, сможешь проститься.” — холодно заявил Скайлар и едва слышно добавил, — “Лучше тебе поскорее уехать. Скоро сюда пришлют еще инквизиторов. И наверняка приедет Вентус. Все не так однозначно, Ава, береги себя.”
Под конвоем гвардейца я побрела в дом, который мог быть моим убежищем и в котором я могла стать счастливой. Словно в тумане я собрала все необходимое, стараясь не смотреть на вещи Честера. Стараясь не думать, что он не наденет приготовленную рубашку и не войдет в дверь, спрашивая, как я провела день. Слова декана и инквизитора не вязались с тем, каким я знала своего мужа. Где-то в уголке сознания звучал противный писк, спрашивая, знала ли? Но я отгоняла его, проговаривая про себя каждую вещь, которую запихивала в сумку с пространственным артефактом.
Наложив на Визардиса заклинание, я взяла клетку и покинула хижину, которая еще хранила отголоски утреннего смеха моего мужчины и наши несколько беззаботных недель.
Счастье мелькнуло перед глазами, позволив ощутить свой слабый отголосок, и снова ускользнуло, оставляя пепелище разрушенных надежд.
Первая неделя после возвращения прошла мимо моего сознания. Сначала я была в странном оцепенении, а спустя два дня, после того как отгорел погребальный костер и привезли вещи Честера, которые собрал отец, закрылась в комнате и сутками рыдала.
Отец ходил мрачнее тучи и быстро унес сундуки на чердак, бурча, что стоило сразу все отдать декану, а мама тихо всхлипывала под дверью, уговаривая поесть. Но есть не хотелось, и дышать могла с трудом, было ощущение, что меня разорвет от боли, которая притаилась внутри и не желала отпускать.
Спустя месяц слезы закончились. Острая боль внутри сменилась ноющей, так словно меня привалили огромным камнем, к тяжести которого я уже привыкла, но каждый вдох все еще давался с трудом. Я ела и даже поддерживала какой-то разговор с родителями, слушала сплетни из поселка, которыми меня пытались отвлечь.
Впервые о нашем поселке даже написали в "Магических хрониках", выражая соболезнования семье погибшего при пожаре преподавателя Северной Академии. Ни имени, ни фамилии профессора не указывали, просто сухая фраза мелкими буквами. Как ни пытались спрятать от меня брошюру родители, добрые соседки, которые захаживали в гости, полюбоваться на молодую вдову, все же показали мне заметку. Где-то в конце, после сводки о задержке поставок леса на Юг из-за сильной бури.
Листая новости, я замерла на странице, где большими буквами было отпечатано поздравление наследнику Максимильяну Террагону, в связи со свадьбой. Как и планировал, черный дракон женился на дочери пятого младшего советника императора вира Вентуса.
Впервые за долгое время я улыбнулась. У кого-то жизнь все так же шла по плану. Взглянув на дату обручения, по щеке потекла слеза. Свадьба наследника состоялась в тот самый день, что и пожар в таверне. Было в этом что-то символичное. А еще, почему-то вспомнились слова дракона на балконе в вечер Зимнего Бала. Похоже, получив мой отказ, он передумал убивать будущего родственника. Но ничего другого я и не ожидала.
Отправив "Магические хроники", любезно оставленные одной из дам, в камин, я села в кресло и снова впала в странное оцепенение. Дни сменялись ночами, а мое состояние не особо улучшилось. Боль не желала отпускать, а чувство пустоты и безразличия к тому, что происходит вокруг, только нарастали.
Мама присылала своих подруг и девочек, с которыми я раньше общалась, но все их попытки отвлечь были безуспешными или делали еще хуже. Слушая рассказы о первом зубе ребенка или о том, кто из знакомых куда устроился на работу, мое чувство тоски только усиливалось. Наблюдая за их тихим счастьем, я отчетливо вспоминала наши с Честером планы, которым не суждено сбыться, и снова закрывалась в комнате, задыхаясь от слез.
Лишь полгода спустя я поднялась на чердак и решилась разобрать бумаги и вещи мужа. Перебирая исписанные листки, я невольно вспоминала планы, которыми поделился мужчина. Перед глазами всплыла картинка улыбающегося Честера, который нахваливал мою откровенно безвкусную стряпню, рассказывая о том, что собирался ввести факультатив для бытовых магов и после лекций обучать их защитным заклинаниям и даже парочке атакующих. Среди бумаг я нашла наброски этих уроков, а еще учебники, которые мужчина не успел вернуть в библиотеку. Порыдав над ровным почерком Честера, я захлопнула сундук и снова погрузилась в пустоту.
Все вокруг мне сочувствовали, и это раздражало. — “Муж погиб, спасая любовницу, бедная девочка. Такая молодая, а уже вдова” — я словно вернулась на первый курс, когда за спиной звучит гадкий шепот, а при встрече отводят глаза.
Со временем я настолько устала от болтовни, что уже и сама начинала верить в то, что судачили о мужчине. Как снежный ком слухи копились, обрастая новыми гадкими подробностями.
Несколько недель я рыдала в подушку, ругая себя и обвиняя в том, что мы с Чесом так и не закрепили брак. Возможно, тогда он был бы жив и не ходил в комнаты для утех. В результате, дошло до того, что я почти убедила себя в том, что виновата в гибели мужа и сама толкнула его в
