— опуская формальности заявил вир. Он расплылся в улыбке, словно и правда рад был меня видеть. Но я знала — это ложь.
“Ваш коллега был очень убедительным,” — в тон декану ответила я, натягивая улыбку.
Декан одобрительно посмотрел на профессора и вздохнув сделал скорбный вид. — “Дона, я не просто так прислал за тобой до начала занятий. У нас с Честером было много совместных наработок, и после того случая я не смог найти ни одной новой программы, над которыми мы работали. Ты единственный родственник, и скорее всего все бумаги, которые хранились в доме, после проверки инквизиторы переслали в дом к твоим родителям,” — сочувствующий тон декана никак не вязался с его цепким взглядом.
Изобразив изумление, я округлила глаза и наигранно удивленно сказала: “Я не нашла ничего ценного, вир Бром. Признаться, несколько сундуков, которые приехали сразу после погребального костра, я отправила следом за Честером, сжигая во дворе. Возможно, именно там были ваши бумаги, мне жаль,” — изображая раскаяние, я опустила взгляд на руки.
В эту игру могут играть двое, декан, я не собиралась отдавать им ни листка из того, что нашла в сундуке.
В кабинете воцарилась тишина, мужчины шумно дышали, явно не ожидая такого поворота. А я сидела и теребила потрепанный плащ, изображая раскаяние и сожаление.
Неожиданно голос подал Никас Водник, — “Похоже, нам следовало предупредить дону заранее или написать ее родителям. Видимо, пострадали не только бумаги из академии, по дороге я случайно узнал, что Аврора не получила доступ к счетам ушедшего мужа и никакого содержания. Похоже, убитая горем девушка по ошибке сожгла все документы и векселя, которые оставил ей Честер.”
Вполне предсказуемо, аргумент сгоревшего золота убедил декана в правдивости моих слов. Приподняв голову, я видела, как придирчиво изучает меня мужчина, словно чувствует ложь, но не придумал, как именно заставить меня признаться. Но мой вид вполне соответствовал словам. На обеспеченную вдову я не похожа. Сапожки и те получила с чужой ноги. Одна из подружек, покупая их на погребение своей родственницы, ошиблась размером и отдала моей маме почти за даром.
Помолчав еще какое-то время, вир Бром шумно выдохнул. — “Что ж, жаль пропавшие наработки, но ничего не поделаешь. Я сам виноват, стоило предупредить вира Виндера сохранить вещи или, как минимум, осмотреть перед тем, как передавать убитой горем оскорбленной девочке.” — он почесал отросшую щетину, — “В таком случае, Аврора, я думаю, что мое следующее предложение придется тебе как нельзя вовремя. Оставшись без денег мужа, ты вряд ли откажешься от достойной работы.” — туманно намекнув на то, что я сижу на шее у родителей, декан замер ожидая реакции.
Заинтересованность изображать не пришлось. Маловероятно, что предложение мужчины окажется приемлемым, но было любопытно выслушать, что именно он посчитал ‘достойным’ для меня.
Заметив интерес, мужчина снова довольно улыбнулся, — “Я предлагаю тебе место своего ассистента, девочка.” — сказал он, и я не сдержала удивление.
Понимая, что цель достигнута, мужчина пояснил: “Я чувствую свою ответственность за все, что с тобой приключилось, Аврора. Твои слова тогда у трактира…” — он запнулся и мазнул взглядом по нежеланному свидетелю, — “В общем, я считаю, что после всего достойная работа с приличным окладом — это меньшее, чем я могу искупить свою вину.” — исправился декан и посмотрел на меня, наблюдая за реакцией и ожидая ответа.
Растерявшись, я потерла внезапно ставшие мокрыми руки. Такого предложения я не ждала, тут наверняка был какой-то подвох, должен был быть. В Академию не брали женщин, даже на мелкие должности. Работа ассистента — это доступ к учебным программам в библиотеку, в лаборатории. Честер говорил мне о месте помощника декана, но я всегда считала это скорее шуткой или далекими планами, которым не суждено сбыться.
“Похоже, наша дона сейчас упадет в обморок от неожиданности.” — весело заявил профессор Водник и присел возле меня, вручив стакан с водой, — “Соглашайтесь, Аврора, быть первой женщиной преподавателем. Через несколько лет о вас напишут в ‘Магических хрониках’, а наши студентки перестанут считать роль Аматрикс пределом своих мечтаний. Своим ‘ДА’ вы измените установленные веками порядки в империи.” — вещал мужчина, помогая мне осушить стакан.
“Но как? Ректор никогда не позволит, и советники.” — сдавленным голосом сказала я и решила уточнить, — “Я правда не нашла никаких программ, декан. Мне нечем помочь вам. Никакие наработки не сохранились.”
Реакция мужчин озадачила меня еще больше, оба мага громко захохотали.
“Дракон с ними, с программами. Мы напишем новую. Я предлагаю тебе войти в историю, девочка. Разрушить стереотипы. Честер не мог не говорить тебе о том, что желает видеть на этой должности. С ректором все согласовано. После выходки драконов на Зимнем балу два года подряд он даже у императора выбил разрешение. Фламарион опасается бунтов на севере, он все подписал, чтобы показать свою лояльность к магам империи.” — уверенно сказал декан и протянул профессору какую-то бумагу.
Дрожащими руками я взяла листок, на котором ровным почерком ректора был написан приказ о моем назначении на должность ассистента декана факультета бытовой магии.
В голове набатом зазвучали слова Честера, — “Они не способны тебя защитить. Чтобы не обещали, не соглашайся. Не влезай в это, моя девочка.” — первым желанием было отказаться. Но я помнила также обещание мужа сделать меня помощником, как только он займет кресло ректора. Кажется, это решение снова полностью изменит мой привычный мир.
Еще раз прочтя свое имя в приказе ректора, я вернула его декану и уверенно сказала: “Я согласна, вир Бром, но в чем подвох?”
Мужчины снова громко засмеялись.
“Я говорил тебе, Никас, что у нашей девочки зубы не меньше, чем у дракона. И я рад, что ее не сломало обрушившееся горе.” — заявил веселый ректор, — “Нет никакого подвоха, Аврора, это работа, с которой ты справишься. Тебе и раньше приходилось просиживать дни над книгами, теперь ты будешь делать это под присмотром вира Никаса и моим чутким руководством. А как только наберешься опыта, через несколько лет, мы отдадим тебе женскую группу. Я намерен расширить факультет до размеров, которые были до великой чистки. И лояльность императора позволяет нам немного понаглеть, выдвигая требования.”
Хлопая глазами, я переводила взгляд с веселящихся моей реакцией магов. Они говорили то же, что и Честер. Внутри зарождался неведомый страх, что меня пытаются использовать в известной только им игре.
Но оглядываясь назад, я представила, что откажусь и снова вернусь к родителям. Что ждет меня в той понятной жизни —
