Несколько раз Вера будто бы ездила к подругам на дачу на пару дней, благо осень вовсю плодоносила овощами, грибами и ягодами. Таким образом, она смогла провести со своим возлюбленным несколько ночей. Ничего счастливее этого в жизни Веры никогда не было при всем том, что заснуть толком она ни разу так и не смогла. Забелин спокойно спал рядом и даже похрапывал. Вера, которая терпеть не могла храп и каждый раз будила Андрея, когда тот его себе позволял, только умилялась и во все глаза смотрела на спящего рядом с ней мужчину. Да и зачем ей спать? Ведь с ней целую длинную ночь будет любимый человек, такой теплый и родной, а потом настанет утро, и надо будет расставаться. Она и выспится, когда вернется домой. Иногда Веру все-таки смаривал сон. Ей снились цветущие поля. Она была безмятежна и счастлива. В эти ночи ей нечего было больше желать от жизни, потому что она имела самое главное: полностью разделенную любовь. Они с Сашей были вместе. Он любил ее. Она любила его всей душой, всем сердцем, всей своей женской сущностью.
* * *
Потом в их отношения с Забелиным стала все чаще и чаще вмешиваться Кира. То ей надо было помочь что-то отвезти на дачу, то выбрать в магазине новый диван, то назревал очередной день рождения их общих знакомых, и Саша требовался как сопровождающее лицо. Вера крепилась изо всех сил, стараясь не реагировать на то, когда Забелин уже совершенно откровенно говорил ей, что ему надо «отметиться и там». Она хваталась за слово «отметиться», как за соломинку. У тех, кого любят, не отмечаются. Ей, Вере, надо просто перетерпеть. Можно, например, представить, что Саша женат. У нее есть муж Андрей, а у Забелина – жена Кира, а потому их отношения паритетны. Но терпения надолго не хватало. Она представляла, как Саша предается любви с этой Кирой так же, как с ней, и у нее начинало все дрожать внутри. Разве можно, любя, спать еще с кем-то?
– Но ведь у тебя есть муж, – как-то сказал ей на это Саша. – Я же не требую, чтобы ты его бросила.
– Но Кира-то тебе не жена! – надрывно возразила Вера.
– А ты считай, что жена!
– Не могу я так считать! Ты не делишь с Кирой самого главного, а это…
– Я всегда ей помогаю, не оставлю в беде, всегда участвую в ее радостях… – прервал ее Саша, – и, между прочим, целых десять лет. Это тоже невозможно вот так взять и разорвать… Она почти жена…
– Нет, не жена! Ты не дал мне сказать, что не делишь с ней самого главного, что муж делит с женой! Быта не делишь! В бедах и праздниках легко участвовать, а вот от нудного быта ты очень ловко уворачиваешься! Никакой ты не муж! Ты приспособленец! Я у тебя для страсти, Кира – для имитации семейных отношений!
– Ну и что в этом плохого? – возмутился Забелин. – Да, мне нужно иметь место, куда я мог бы выбраться из этой своей берлоги.
– А как же я, Саша? – в ужасе спросила его Вера, даже не догадываясь, что в точности повторяет вопрос, заданный ему Кирой. – Что ты думаешь обо мне, когда… предаешься любви… с ней… Кто я для тебя?!
– Вот как раз ты и есть моя любовь!
– А она?!
– Вера… – Саша сморщился и в изнеможении качнул головой. – Ну чего тебе не хватает? Я люблю тебя! Но когда ты в своей семье, я знаю, что могу поехать к Кире. Она меня всегда примет. Я так человеком себя чувствую, понимаешь?! Не могу же я все выходные и праздники, которые ты проводишь со своим мужем, сидеть в этой квартире у окна и ждать, когда ты освободишься!
Вера не знала, что ответить. Она одновременно и принимала эти его слова, и не принимала. У нее с Андреем были общие дочери, которые требовали постоянной заботы. Саша не принимал никакого участия в делах детей Киры. Он только раздражался, когда она вынуждена была отвлекаться на них и внучку. Какой он ей муж? Но в чем-то Забелин был, безусловно, прав. Вера не могла требовать, чтобы он оставил эту женщину, до тех пор, пока сама не оставит мужа. А разве она сможет это сделать? Если она скажет Андрею, что любит другого, он ее никогда не простит. Для него слово «предательство» – самое страшное. Он обязательно съедет от Веры в свою квартиру, из которой Милке с Кудеяровым (или без него) придется срочно убираться. А куда? Конечно, в Верину квартиру, где они сейчас живут с Андреем и Таськой. И как им всем в ней располагаться? Таська ни за что не согласится отдать свою комнату Милке с Борей. Да и не ладят две сестры с самого подросткового возраста. В доме начнется настоящая кошмарная война. Разве может на все это пойти Вера? Ее разрыв с Андреем разрушит жизнь всей ее семьи. А что теряет Саша, отказавшись от Киры? Те самые выходные и праздники… Если положить на чаши весов… Или лучше ничего не класть ни на какие чаши… Лучше не думать об этом и любить Сашу таким, каков он есть, вместе с этой его Кирой!
И Вера закрывала на все глаза и действительно любила Забелина, как могла. А по ночам не спала, представляя своего возлюбленного в постели с другой. Она быстро спала с лица и сильно похудела. Андрей, беспокоясь о жене, требовал, чтобы она попросилась в отпуск за свой счет и поехала недельки на две в какой-нибудь санаторий, потому что явно переутомилась. Он связывал ее переутомление с тем, что так и не смог за все лето вывезти жену на дачу и ей не удалось в пыльном Питере восстановиться и набраться сил для нового учебного года. Вера сопротивлялась. Во-первых, она не хотела бросать студентов на произвол судьбы, а во-вторых, не представляла, как сможет целых две недели выдержать без Саши. То есть она, конечно, выдержала бы, если бы не все та же Кира. Ведь пока ее, Веры, не будет в городе, Забелин будет проводить время со своей старой подругой. Он будет обнимать ее так же, как обнимает Веру. Он будет целовать ее… Он будет…
И Вера отказывалась от санатория. Чтобы как-то отвлечься от бесконечных дум о Кире, она начала курить. Сначала потихоньку, тайком. Потом пристрастилась. А на вопросы Андрея отвечала, что у них в университете совсем перестали вести борьбу с курением и в коридорах, и на лестницах хоть топор вешай. Муж верил этой бредятине. Почему он всему верил, Вера никак не могла понять.
* * *
Однажды у Веры появилась возможность провести с Забелиным почти полный уик-энд. Кафедра собралась на два выходных дня выехать на спортивную базу в городе Вырица, стоящем на красивой и полноводной реке Оредеж. Вера решила, что в субботу, после обеда, под каким-нибудь предлогом уедет с базы в Питер, к Забелину. Вряд ли хоть кому-то из преподавателей придет в голову звонить ей домой. Уж она постарается сделать так, чтобы никто не позвонил.
В пятницу вечером Вера собирала спортивную сумку, когда домой раньше обыкновенного вернулась Тася. Глаза ее горели таким безумным огнем, что Вера испугалась до холода в груди. Она сжала в руках тюбик с кремом с такой силой, что плотная жирная масса прорвала свою емкость и медленно поползла на руки, а потом – на халат. Вера, не имея сил разжать пальцы, несколько минут давила крем себе на одежду, пока наконец смогла прошептать:
