– Ну ничего-о-о! Он думает, что я к нему приползу и буду умолять о любви! Не дождется! Не на ту напал! Это он еще ко мне приползет, а я… а я… А я вытру о него ноги, мама!!! Не найдется больше на этом свете мужчины, который сможет унизить меня! – Помолчав, Тася продолжила уже совсем другим тоном, спокойным и будничным: – И ты за меня не бойся. Я не собираюсь накладывать на себя руки. Я даже плакать больше не буду. Нет больше слез! Все. Всего лишь закончился очередной этап в моей жизни, не правда ли?
Вера согласно закивала, поглаживая ее уже по плечу.
– Конечно же… Конечно… Это всего лишь этап… – приговаривала она, – но не нужно делать неправильных выводов, девочка моя. Все еще у тебя будет по-другому! Как говорится, какие твои годы! Будет и на твоей улице праздник! Вот увидишь!
* * *
Всю субботу и утро воскресенья Тася выглядела спокойной и умиротворенной. Она разгребала завалы в своей комнате, пылесосила и даже вымыла окно, хотя оно в этом не очень еще и нуждалось. Она явно собиралась начать новую жизнь. Вера видела, что в куче хлама, который дочь решила вынести на помойку, поблескивала полированными боками дорогая шкатулка красного дерева, которую подарил ей Соболев. В ней наверняка лежали те кольца, серьги и цепочки, которыми ее радовал Юрий Михайлович. Сейчас на Тасе, как в былые времена, не было никаких украшений.
Вера не посмела предложить дочери оставить шкатулку у себя. Пусть поступает как считает нужным. Если найдет в себе силы простить Соболева, он купит ей золота еще на большую сумму. Не бедный. Впрочем, возможно, Юрка и не нуждается в прощении. Наигрался Таськой. В таком случае его шкатулке самое место на помойке. Пусть кому-то, кто ее найдет, повезет. Хотя… говорят ведь, что нельзя носить чужие кольца, цепочки… иначе взвалишь на себя чужие беды. Вера искренне желает, чтобы эти украшения как-нибудь освободились от Таськиной беды и никому не принесли зла!
Когда Вера окончательно убедилась в том, что дочь в порядке, стала соображать, под каким предлогом уйти из дому после обеда. В конце концов вспомнила, что у нее на руках материалы к диссертации одной из сотрудниц кафедры, и сказала Андрею:
– Раз уж не вышло у меня с турбазой, я, пожалуй, съезжу к Рогозиной. Таська вроде в норме…
– А кто такая Рогозина? – спросил Андрей, разрезая на куски курицу, которую сам приготовил к обеду.
– Ну как же… Тамара Рогозина… с кафедры… Помнишь, ты еще говорил, что у нее красивые волосы? Мы были у нее на дне рождения в марте…
– Это я говорил про волосы? – удивился Андрей и шутливо возразил: – Не может такого быть! Мне только твои волосы нравятся!
Вера нервно поправила свою прическу и спросила:
– Тамару-то вспомнил?
– Ну так… в общих чертах… А она что, не на базе?
От последнего вопроса мужа Веру окатило горячей волной стыда. Да, Андрей прав. Тамара конечно же на базе вместе со всеми, тем более что и черновик диссертации уже готов… Как все же сложно… врать… Так легко что-то упустить… запутаться…
– Рогозина дома! Над диссертацией работает. Главу одну решила переписать по-другому. А все остальные ее материалы у меня. Вот я к ней и съезжу… вместо турбазы… Я как раз все прочла… надо бы обсудить… – Говоря это, Вера совершала множество, как ей казалось, отвлекающих движений: резала хлеб, доставала тарелки для второго, проверяла, сварилась ли картошка.
– Ну надо… так надо… – согласился наконец Андрей, раскладывая курицу по тарелкам.
Вера освобожденно вздохнула. Тамара с турбазы звонить не станет, потому что вчера именно ей Вера уже успела сообщить о причине того, почему не поедет отдыхать с кафедрой.
После обеда Вера решила послать Саше еще одну эсэмэску, где писала, что обязательно приедет. Ответа от него не было. Поначалу это Веру не обеспокоило. При получении сообщения телефоны обычно издают короткие слабые трели, и Забелин вполне мог их не расслышать. Главное, что он в конце концов глянет на мобильник и прочтет, что свидание обязательно состоится.
Минут через пятнадцать Вера стала тревожиться. Почему он не отвечает? Может быть, что-то случилось? Она написала еще одно сообщение. Ответа так и не дождалась. Вера включила компьютер и зашла на сайт «Школьные товарищи». Забелина в Сети не было, но она на всякий случай оставила ему сообщение и там. Мало ли… Вдруг сначала включит свой комп и только потом обратит внимание на телефон.
В половине третьего она начала собираться на свидание, стараясь не привлекать к своим сборам внимания Андрея. Он, к счастью, был занят своими бумагами и на жену не смотрел. Но рогозинскую диссертацию Вера специально принялась укладывать в пакет на кухне и даже попросила мужа помочь подержать его края, кривясь от отвращения к себе.
Выйдя из подъезда, Вера побежала к остановке прямо по разлившимся лужам, потому что видела, как из-за поворота выезжает нужный ей автобус. Уже в его салоне она достала мобильник и позвонила Саше.
– Да, слушаю, – отозвался он.
У Веры подкосились колени. Так безлико, без обращения, он отзывался на ее звонки, когда рядом была Кира.
– Саша… ты… у нее? – задыхаясь, спросила Вера.
– Да, – чуть помолчав, сказал он.
– Но как же… мы же договорились…
– Так вышло.
– И что же теперь?
– Этот вопрос вполне можно решить позже, – на эзоповом языке ответил Забелин.
– Позже… – повторила она за ним и нажала кнопку отключения.
Вот как… Позже… И что же ей теперь делать? Возвращаться домой глупо. Куда же пойти? Да куда пойдешь с этой диссертацией? Она специально при Андрее укладывала в пакет толстую увесистую папку с материалами Рогозиной. Ради Саши Вера готова была таскать с собой эту тяжесть и даже не замечала ее. Сейчас чужая диссертация жутко оттягивала ей руку. Она перехватила пакет другой рукой, но легче он от этого не стал. Вера понимала, что занимается пакетом только для того, чтобы не думать о том, как мерзко с ней поступил Забелин, потому что если вдруг начать думать, то придется рыдать прямо в автобусе. Лучше уж думать о том, как ей тяжело держать пакет, стоя в переполненном салоне. Но может быть, лучше подумать как раз о другом, чтобы отвлечься от этой тяжести. О чем бы, например? Ну… например, о том, что у этой Киры что-то могло случиться и Забелина вынудили приехать. Но тогда почему не предупредил? Если бы предупредил, то, во-первых, ей, Вере, не пришлось бы дома изощряться во вранье. Во-вторых, она не оказалась бы в таком идиотском положении, как сейчас, с тяжеленной рогозинской диссертацией. А может быть, Саша намекал, что он успеет вернуться несколько позже, но именно сегодня, и они все же встретятся? Нет, она на такое не согласна… А как он-то может – от одной женщины и прямо к другой? Кошмар какой-то! Нет! Это не любовь! Фарс! Оперетта! Водевиль!!!
