– Мир стремительно катился в пропасть – и гордился этим. Папские буллы посылали все новых и новых людей на смерть в песках Малой Азии. Дошло до того, что случился Крестовый поход детей, ушедших из домов своих и оказавшихся в рабстве у турков и в гаремах для мальчиков. Никакие силы не могли остановить эту бешеную толпу религиозных фанатиков, возлюбивших вовсе не Господа Иисуса нашего Христа, принявшего на себя грехи наши и принесшего в мир слово о Добре и Справедливости, велевшего заботиться о ближнем, а Корысть и Гнев – сущность веры иудейской, которую христианство было отринуло, но вдруг вновь возлюбило. Люди шли убивать с именем смиреннейшего из богов на устах, – так говорил мне отец о времени том, так повторяю за ним я, так, надеюсь, скажут и дальние потомки мои, которые должны понять, в конце концов, что долг каждого разумного человека – знать историю, изучать ее, осмыслять и не повторять глупостей, совершенных предками.
– Но нет… Мир ничему не учится… – вздыхал отец. – Люди – существа не разумные. Ибо мысль, направленная лишь на удовлетворение плоти, – не разум. А большая часть людей именно такова. Они и диктуют правила игры. Правителям, королям, императорам… которые тоже лишь вышли из дерьма и в дерьмо канут. Одни Аламанти… Ну, еще пара десятков людей в Европе, столько же в арабском мире, пяток – в Османской империи, сколько-то в Китае и в Индии… И – все. Нет Разума на земле. Один Навоз.
Когда на отца нападала подобная печаль, я лишь молчала и слушала.
Он сказал мне как-то, что те пара десятков семей, что зовется сейчас ломбардцами и силой своего разума едва ли не сравнялись с Аламанти, имеют родословную, уходящую в глубину веков.
– Ну, предки Авраама – это понятно, – заметила я. – Но ведь все иудеи произошли от него. Получается, что все иудеи имеют родословную более древнюю, чем у Аламанти?
Отец, помню, ласково улыбнулся, сказал, что я стала по-настоящему разумной, коль ставлю вопрос именно так, и поведал мне историю, которую почти дословно припомнила я в день бессмысленного своего ожидания Иегуды, прежде чем поняла, что лукавый андоррский организатор моего похищения сбежал от меня, как последний трус…
3Давно это было… Так давно, что горы, которые окружали оазисы Персии, рассыпались в пыль и превратились в пустыню, а болота и низины выросли и превратились в покрытые колючим мордовником холмы. И еще это было в великом городе Персеполе, где водонос Маздак поднял ремесленный и бедный люд на восстание против царя персов и победил его.
– Стану, – сказал он, обратясь к восторженно орущему народу, – вашим благодетелем, объявляю всех равными между собой. Потому берите у богатых то, что им не может принадлежать, ибо сами они это не делали, и разделите между собой по чести и по справедливости. Не рушьте домов богатых, но поселяйтесь в них общинами, делите совместно не только кров, но и пищу, вместе трудитесь во благо друг друга и вместе вкушайте плоды трудов своих. Ибо все мы приходим на этот свет одинаково нищими и голыми, и только людская несправедливость делает одних богатыми, других бедными. И все в мире беды от этого неравенства, которое я – Маздак, ваш учитель и вождь – велю вам уничтожить, дабы жили народы Персии в мире и согласии до скончания веков!
Мудрый был Маздак. И добрый. Но и того, и другого было у него с избытком, потому не видел он, что люди, к которым он обращался, были не такими, как он сам, они были пылью возле его ног, полны алчности, злобы и зависти. Слова Маздака они поняли как разрешение грабить богатых и убивать их, отбирать не только добро, но и жен, детей, не захотевших стать свободными рабов и рабынь. В один миг небо над Персеполисом окрасилось пожарами, а воздух наполнился криками и стонами убиваемых и умирающих. Спустя час никто не слышал воплей и протестов своего учителя Маздака – толпа жаждала крови, каждый в ней боялся упустить возможность захватить свою долю при грабеже самого великого и самого богатого города мира.
Но был в городе иудей по имени Мардух. Был он ростовщиком из древнего рода, который привел с веревками на шее в Персеполис один довольно уж древний персидский царь, завоевавший земли, расположенные между Мертвым морем и Средиземным. Земли сии называют сейчас Палестиной, а в те давние времена звались они у одних народов староегипетскими, у других финикийскими, а у третьих и вовсе краем света. Мардух был умным иудеем, он не стал прятать своих богатств от опьяненной кровью и разбоем толпы. Он сам вынес во двор три больших сундука с медью, серебром и золотом и сам прокричал народу:
– Люди! Вот все мои деньги! Я дарю их вам! Потому что так велел Маздак!
И народ вскричал благодарность своему вождю, но не бросился громить дом старого ростовщика, не поджег его, а согласился выстроиться в очередь, чтобы получить из рук Мардуха каждый по своей доле полученного в подарок богатства. Доли были маленькими, но казались справедливыми. И народ вскричал:
– Да славен будет в веках великий и щедрый Мар дух!
И когда деньги в сундуках ростовщика кончились, все с улыбками распрощались с хозяином дома и отправились грабить и убивать других людей.
Маздак, услышав о щедрости Мардуха, воскликнул:
– О, как я ошибался в этом человеке!
И приблизил к себе старого ростовщика, сделал его своим советчиком и добрым другом.
Шли дни, недели, месяцы, народ гулял, буянил, славил Маздака и Мардуха, крестьяне не пахали, не сеяли, резали коров, коз, коней и верблюдов, ремесленники забросили свои ремесла и мастерские. Работали лишь пекарни. А цены на хлеб росли и росли, с каждым днем становились выше. Стали исчезать оливы и виноград со столов горожан, о сыре и о мясе вспоминали как о давней сказке, – и слушал народ уже не доброго Маздака, призывающего к работе все население Персии, а мудрого Мардуха, который говорил:
– Я – такой же, как вы все, мои предки были рабами персидского царя. Я отдал вам все свое состояние, стал нищим. Но я люблю персидский народ, перенесу с ним все тяготы. Вот я нашел в пыли у старого полуразваленного забора одну медную монету – и пойду с ней к пекарю, куплю у него лепешку. Тем и буду сыт. Ибо свобода, подаренная мне Маздаком, выше всяких наград и выше голода моего.
Давно это было – две тысячи лет тому назад, во времена, когда люди еще помнили о «золотом веке». Только вот был ли он? Люди были тогда глупы, как глупы и сейчас и останутся глупыми всегда, до скончания рода человеческого. Когда один умный человек собирает их в стада и стаи, то бесноватость толпы делает ее всесильной и сокрушительной. Но всегда находится второй умный человек, который укрощает стаю и делает ее послушным стадом. Маздак был повелителем мудрым, но добрым. Потому он изначально был агнцем для заклания на алтаре Мардуха, который и научил базарного водоноса, как возвыситься ему над толпой и сделать мир справедливым. И сделал это с помощью других людей, которые и не подозревали, что внушают мысль, данную им Мардухом водоносу, который вдруг задумался о смысле бытия и о правильном обустройстве мира.
