Сделай что-нибудь, Тамран! Спаси меня. Моя магия здесь бессильна… Почти бессильна. Я не могу сделать дверь. Найди меня, Тамран!
Свечение вокруг фигуры Тамрана усилилось. Он оставался неподвижным, но лицо его ожило. Ариэна была готова поклясться, что он смотрит прямо на неё. Он её увидел! Едва она об этом подумала, как отражение Тамрана исчезло, и магическое зеркало превратилось в обычную воду.
– Хеола, помоги нам! – взмолилась Ариэна, но, поглядев на старую колдунью, почувствовала стыд.
Хеола и так старалась ей помочь. И то, что она сейчас сделала, отняло у неё много сил. Смуглое лицо старухи стало землисто-серым. Какое-то время она молчала, опустив веки и беззвучно шевеля губами.
– Твой мужчина найдёт тебя, – произнесла она наконец. – Зови его, и он тебя найдёт.
Она сказала это так уверенно, что Ариэна сразу успокоилась. Она не имела права изводиться. Она должна была беречь себя. И своего сына. Ребёнок, связывавший её с любимым человеком, помог Хеоле вызвать Тамрана на магическое зеркало. Возможно, он даже указал отцу дорогу в этот мир. Их с Тамраном сын… Будущий правитель Ди-Милона. А может, и будущий великий маг? Он оказался восприимчив к колдовству этого мира, и оно не причинило ему вреда – в этом Ариэна не сомневалась. Она верила Хеоле. Настоящий маг избегает лжи, зная, что она затемняет магическое зеркало и мешает видеть правду. Старая Хеола дорожила своим даром. Познакомившись с обитателями Та-Маури поближе, Ариэна поняла, что они вообще презирают ложь, считая, что Мау, чей свет озаряет целый мир, видит всё и рано или поздно выведет из тени любого лжеца. Может, потому Хеола и не сочла необходимым разоблачать Хэду. Каждый в конце концов получает то, чего заслуживает. И тот, кто лжёт, и тот, кто хочет быть обманутым. Правитель Тумахapy поверил Хэде, потому что хотел ей верить. Потому что он очень хотел эту женщину. Опасности для города она не представляла, так что Хеола очень быстро потеряла к ней всякий интерес.
Для Ариэны Хэда тоже больше не представляла никакой опасности. Эта женщина причинила ей столько зла, сколько было в её силах, но так ничего и не доказала. Теперь она осталась наедине со своей бессильной злобой. Ариэна же, как ни странно, больше не испытывала к ней злости. Только жалость. Она знала: уже никто и ничто в мире не спасёт эту женщину от одиночества.
Хеола дала Ариэне кусочек солнечной смолы. Так называли смолу дерева трут, которую использовали мауитские колдуны, делая свои магические факелы. Старуха объяснила, что гореть этот кусочек будет не меньше пятнадцати дней, даже если жечь его с утра до ночи. Слугам и охране она тоже кое-что объяснила, и те больше не врывались в покои Маурани, чтобы погасить разведённый ею огонь.
Ариэна не пользовалась спичками. Она зажигала смолу при помощи солнечного луча. Хеола говорила, что пламя с кончиков золотых волос Мау само по себе обладает магической силой. Сделав полотно из дыма, огня и солнечного света, Ариэна каждый раз просила богиню показать ей Тамрана. Иногда ей удавалось его увидеть. Картины, созданные 6ез тумана и паутины, были смутными, но Ариэна знала, что Тамран здесь, на Талефе. Он летал над руинами городов, бродил среди развалин, беседовал с какими-то людьми. Он был близко. Он искал её.
– Тамран, я здесь, – шептала она. – В Та-Маури. Это город на юго-западе, в ста мерах от бывшей столицы. Тамран, мне грозит опасность. Я не могу сбежать. Тамран, найди меня… Но будь осторожен! 3аклинаю тебя, будь осторожен. Здешние люди воинственны, а город хорошо охраняют. Тамран, найди меня. Спаси меня и нашего сына.
Ариэна не знала, кажется ей это или нет, но почти каждый раз, когда она к нему обращалась, он замирал, словно к чему-то прислушиваясь. Или смотрел так, как будто старался что-то разглядеть сквозь дым или сквозь мутное стекло.
«Будь у меня возможность сделать картину, может, я бы сумела отсюда сбежать, – думала Ариэна. – Да, наверное, сумела бы. Прямо к нему…»
В этом ей Хеола помочь не могла. Правитель по наущению Хэды строго-настрого запретил давать пленнице краски. Однажды Ариэна прямо спросила старуху, не поможет ли та ей бежать. Хеола грустно покачала головой.
– Я не могу идти против своего города. Люди верят мне. Мау разгневается, если мы откажемся дать ему ту, кого он выбрал. Ведь он выбрал тебя, когда помог тебе защититься от сына Тумахару. Спасти тебя может только твой мужчина. Только муж может защитить жену от другого. Если твой Тамран действительно великий воин, он не побоится отнять тебя у другого мужчины. Даже если тот – могущественный бог. Зови своего любимого. И жди. Случится только то, что должно случиться.
– Ты не должна идти против своего города, но ты всё же помогаешь мне.
– Тебе помогает Маранда, – сказала старуха. – Твой факел должен гореть долго. Я видела это. Люди не в силах погасить огонь, зажжённый богиней.
Марандой местные жители называли богиню судьбы, которая при рождении человека зажигала от солнечного луча его факел и хранила его столько, сколько этому человеку суждено было прожить.
– Он придёт за тобой, – помолчав, промолвила старуха. – Твой факел освещает ему путь. Твой огонь не погаснет. Скоро разгорится большой огонь, но ты не сгоришь. Ничего не бойся.
Ариэна не боялась. Ей не было страшно даже в то утро, когда служанки начали готовить её к жертвоприношению. Её долго купали в каких-то благовониях и ещё дольше причёсывали. Когда жертву, облачённую в длинное белое одеяние, расшитое золотыми и алыми нитями, вывели из дворца, солнечный диск уже завис над пирамидой. Нарядная толпа заполонила всю площадь. Все стояли, даже правитель со своей невестой. Ариэна заметила, что Хэда очень бледна, и почему-то опять её пожалела. Эта женщина давно встала на путь зла. Наверное, она считала, что раскаиваться и поворачивать назад уже поздно. И не имеет смысла. Чем больше зла она причиняла другим, тем больше оно причиняло страданий ей самой. Она сама загнала себя в угол. Она была далеко, но Ариэна даже издали читала в её глазах тоску и безысходность. Она прижала ладонь к широкому поясу своего платья, в котором спрятала маленький флакон, и улы6нулась Хэде, давая понять, что в случае необходимости успеет выпить яд. Самое удивительное, что про этот пузырёк знали все, кто прислуживал Ариэне в Солнечном Дворце. И
