приносит счастье. Ты у нас возомнила, что достойна всего самого лучшего. Как видишь, боги распорядились иначе.
– Ты видишь только то, что хочешь. И ты не из тех, кого боги посвящают в свои планы. Но в одном ты права, Хэда. Я была и осталась избранницей. И ты прекрасно знаешь, чья я избранница. Навсегда. Так же, как и он – мой избранник навеки.
– Так может, он прилетит сюда на крыльях любви, чтобы спасти тебя?
– Может, прилетит. Хэда, как ты объяснила наше с тобой сходство? Старуха сразу его подметила, а её не обманешь. Она обладает силой. Она уловила не просто внешнее сходство. Кажется, она поняла, что наши тела… как бы слеплены почти из одного теста.
– Сперва я отрицала родство с тобой, а потом подумала и решила его признать. И объяснила им, почему мне так не хотелось признаваться, что мы с тобой родственницы. Я сказала, что ты моя троюродная сестра и что мы о6е происходим из царского рода. Я должна была взойти на престол, а ты всегда мне завидовала и строила против меня козни. И в конце концов решила при помощи колдовства выбросить меня в другой мир. Но немного не рассчитала и оказалась тут вместе со мной и с моей верной служанкой. Знаешь, Ариэна… Если честно, когда-то мне и правда хотелось быть твоей матерью. По сути, я ведь очень одинокий человек. Мне всегда хотелось иметь рядом кого-то похожего на меня и близкого по духу. Ты казалась мне толковой девочкой…
– Ещё бы! Наверняка ты прикидывала, как получше использовать мой дар. Потом поняла, что управлять мною не получится. А потом случилось то, чего ты уж никак не ожидала, – при твоём-то самомнении, да ещё имея такое прекрасное тело… Тамран тоже оказался умней, чем ты думала. Он видит не только то, что снаружи.
– Дорогая, может, не стоит ворошить прошлое? Ты не пригласишь меня отобедать с тобой?
Слуги уже накрывали стол, застланный белой скатертью с золотыми узорами.
– Или я испортила тебе аппетит?
– Ты портишь его своим присутствием. Предпочитаю есть в обществе приятных мне людей или одна. Аудиенция окончена. Невесте солнечного бога действительно пора подкрепиться. А ты иди обедай в обществе своего полудикого царька. Наверное, он чавкает, как скотина, а к концу трапезы его морда блестит от жира…
– Не пытайся меня унизить, детка. Лучше наслаждайся жизнью, пока есть время. При всех своих талантах ты так и не поняла, что выживает сильнейший. Это закон, который действует в любом мире.
– И в чём же твоя сила, Хэда? В подлости? В эгоизме? В готовности добиваться своего любой ценой? Если бы ты поняла, что в этом твоя слабость, а не сила, ты бы добилась гораздо большего.
– Приятного аппетита, дорогая, – сказала Хэда, вставая. – Если снова потянет на дискуссии, пошли за мной. Я, как и все другие жители Та-Маури, готова выполнить любое желание обречённой. Почти любое.
– Тогда я хотела бы кое о чём тебя попросить.
– Я слушаю.
– Больше не приходи сюда. Ты неинтересный собеседник.
– Но я же здесь едва ли не единственный человек, который знает твои язык. Я могла бы передавать этим людям твои просьбы. Или прислать тебе Лихану?
– Лучше уж корзину с ядовитыми змеями. Я не доверяю таким переводчикам, как ты и Лихана. Договорюсь со своими слугами сама.
Хэда дошла до дверей и остановилась.
– Послушай, Ариэна, я ведь не зверь, – сказала она почти искренне. – Я не позволю сжечь тебя живьём. Я тайком передам тебе пузырёк яда…
– Спасибо за заботу. А теперь, пожалуйста, оставь меня в покое.
Хэда пожала плечами и вышла.
«Интересно, меня тут сжечь собираются или поджарить, а потом съесть? – подумала Ариэна, глядя на уставленный яствами стол. – Такое впечатление, что меня откармливают на убой».
Она знаком пригласила служанок разделить с ней трапезу, но те лишь испуганно затрясли головами. Благоговение, с которым они к ней относились, было неподдельным.
Позже она узнала: та, кому выпала роль священной супруги Мау, ещё при жизни переступает черту, отделяющую мир смертных от мира Нахаму. Так жители Ta-Маури называли обитель бессмертных – богов, демонов и тех избранниц, что обретали бессмертие благодаря жертвенному огню. Духи огня – китамау – считались слугами солнца. Они-то и доставляли своему господину его очередную супругу, которая дымом возносилась к небесам. Всё это Ариэна узнала, когда научилась более или менее понимать местный язык. А помогла ей в этом Хеола. Та самая темноволосая колдунья, что спасла её от ножа метателя. Она была едва ли не единственной, кто охотно беседовал с пленницей. Может, потому, что старая колдунья меньше других боялась богов, духов и тех избранных, на ком уже лежал отсвет божественного огня.
Хэда сказала, что до жертвоприношения остался месяц, составляющий двадцать с небольшим местных суток. Поскольку сутки здесь были примерно вдвое длиннее, чем на родной планете Ариэны, она прикинула, что в запасе у неё, можно сказать, целых сорок дней. Она решила провести их с пользой для себя и своего будущего ребёнка. Это было нетрудно – ведь заботились тут о ней хорошо. Даже слишком. Ариэна не позволяла себе переедать и старалась побольше двигаться. Распорядок дня её вполне устраивал. После обеда здесь все ложились спать – лучший способ скоротать самое жаркое время суток. Когда же часов через пять люди просыпались, впереди у них ещё было четырнадцать часов светового дня. Часа два длились предзакатные сумерки. С наступлением темноты обитатели Та-Маури снова ложились спать – на этот раз часов на восемь-девять.
Чтобы Маурани не скучала, в Солнечный Дворец каждый день являлись танцоры и музыканты, но Ариэна не столько слушала музыку и смотрела на танцоров, сколько танцевала вместе с ними, доставлял немалое удовольствие себе и им. Они ещё никогда не видели Маурани, которая бы разучивала местные танцы, да ещё с таким энтузиазмом, словно в небесном чертоге солнечного бога, куда ей вскоре предстояло отправиться, все только и делают, что танцуют.
Она почти каждый день в сопровождении охраны гуляла в роще на берегу реки и даже иногда помогала девочкам собирать цветы, которыми периодически украшали Маутаг – «солнечную гору». Так называлась пирамида в центре площади. Ариэна старалась как можно больше общаться с людьми, но, кроме старой Хеолы, на контакт с ней шли только дети. И то далеко не
