потянул Гедимина за руку. Тот, недоумённо пожав плечами, посмотрел на дальнюю галерею и увидел Кумалу. Рядом с ним, с любопытством глядя в вольер, стоял Сциен.
— Смотрите, мы здесь не одни, — радостно улыбнулся Кумала, вскинув руку в приветственном жесте. — Гедимину нравятся радиотрофы. Вы обратили внимание на строение их внешнего покрова? Оно навело меня на идею ваших радиозащитных скафандров.
Гедимин удивлённо хмыкнул.
— Новая группа завтра, — Хольгеру надоели «червяки», и он, когда Кумала и Сциен скрылись за вольером, решил сменить тему. — Может, заменим ещё один твэл? Ты уверен в реакторе?
Гедимин пожал плечами.
— Пока работает.
— И я очень рад это слышать, seatesqa, — раздался в наушниках голос Ассархаддона. — Я отменил январскую группу. Ваша помощь будет нужна мне в другом проекте. Зайдите в отсек Аметиста, мы поговорим без свидетелей.
Сарматы озадаченно переглянулись.
В отсеке Аметиста, едва подсвеченном синими светодиодами, не было никого; даже Ассархаддона, в его ярком скафандре, Гедимин разглядел не сразу — куратор стоял в тени, в стороне от люминесцентной дорожки, нарисованной на галерее.
— Великолепная приспособляемость, — медленно проговорил он, глядя в иллюминатор, за которым в клубящейся мути мелькали удлинённые тени. — Здесь, в этом небольшом вольере, шестнадцать замкнутых экосистем. Наша роль сводится к добавлению минералов в донные отложения. В соседний вольер мы не добавляем ничего, и он существует так уже полтора года. Остался последний шаг…
Куратор перевёл взгляд на Гедимина.
— Завтра утром вас заберут с пирса «Койольшауки» и отвезут в кратер Кей. Константин Цкау рассчитал код планеты, пригодной для расселения аметистовой фауны. Вам остаётся только её найти.
Гедимин усмехнулся.
— Я думал, ты о них забыл… А раньше планеты искали без нас, — заметил он и тут же получил тычок в бок от Хольгера.
— Блок лучевых исследований расформирован, — отозвался Ассархаддон. — Прервать работу цеха на месяц не могу даже я. А вы так хорошо выполняете план, что нехватку одной группы никто не заметит. Только одно условие… Не распространяйтесь о том, чем вы будете заниматься.
Гедимин кивнул.
02 января 34 года. Луна, кратер Кей, малый полигон
Гедимин сидел на краю платформы, от нечего делать разглядывал кислородную станцию, наполняющую баллоны в полусотне метров от него, и прикидывал, как её модифицировать. За его спиной работал реактор, и вращался волчок гравитационного генератора, обеспечивая привычную силу тяжести. Справа границу её действия обозначала кислородная станция, слева — Хольгер, пристроившийся на дне кратера с переносным прожигателем. Если бы Гедимин обошёл реакторный отсек, он увидел бы белые вспышки — пульсацию очередного портала. У Хольгера что-то не ладилось, и он, отложив прожигатель, следил за показаниями дозиметра. Рядом с ним, глядя на тот же прибор, стояли двое сарматов, и Гедимин сквозь вой «глушилки» слышал обрывки слов. «Опять не та планета,» — подумал он, не двигаясь с места. В последний раз он предлагал свою помощь полчаса назад; кажется, стоило выждать час-другой, прежде чем предложить её снова.
Болтовня в наушниках прекратилась, а с ней смолк и раздражающий вой. Сармат перевернул листок ежедневника и сделал несколько пометок. «Когда закончится дурацкая война, я займусь делом,» — подумал он. «Тут многое нужно довести до ума.»
— Гедимин! — прозвучал в наушниках взволнованный голос Хольгера. — Есть планета! Разворачивай платформу и жди сигнала!
Сармат, пожав плечами, убрал ежедневник и вошёл в реакторный отсек. В этот раз сарматы решили не морочиться с заполнением его дыхательной смесью, и шлюз был не нужен. Передвижения ускорились, охлаждение реактора, напротив, замедлилось, но всё равно он не прогревался настолько, чтобы это помешало работе ротора, — и Гедимин о нём не беспокоился.
Он едва успел развернуть платформу так, чтобы системы линз смотрели на портал, как услышал ещё один голос в наушниках.
— Гедимин, нам нужна подпитка. Отправляем группу разведки. Код в вашем передатчике.
«Ещё один Прожиг,» — сармат притронулся к щиту управления. «Не люблю Прожиги.»
Когда, оставив реактор «успокаиваться», он вышел из отсека на нос передвижной платформы, портал растянулся до пяти метров в поперечнике, и в его проёме уже была виден неподвижный синевато-белый шар, кое-где покрытый красными концентрическими кругами. «Железная пыль,» — машинально отметил Гедимин.
— Высылаем дроны, — сообщил, отключив наконец назойливую «глушилку», временный командир Гедимина. Его звали Эншуну Марци; судя по тёмно-синей коже с серыми пятнами «ядерного загара», на Марсе он если и работал, то недолго, а остальное время провёл на каком-то спутнике Юпитера или Сатурна.
— Первичное сканирование показало наличие ледяной коры, жидкой мантии и углеродисто-силикатного ядра, — добавил Эншуну. — Толщина коры от пятисот до пяти тысяч метров, состоит преимущественно из водяного льда и углекислоты.
Гедимин одобрительно кивнул. «Хорошая планета,» — думал он, глядя на выглядывающее из-за белого бока светящееся жёлтое пятно. С этого ракурса газовый гигант, вокруг которого вращалась новооткрытая планета, был не виден — портал открылся между ним и его спутником.
— Тут есть участок с трёхсотметровой корой, — сообщил Хольгер через полчаса. — Видишь большой кратер немного выше экватора? Я бы начал бурение там.
— Под корой что-нибудь видно? — спросил Гедимин. — Там вода?
— Вода, насыщенная углекислотой, — отозвался Хольгер. — Видишь длинные разломы вдоль кратера? Похоже, газ иногда взламывает кору.
— Можно жить в такой кислой воде? — забеспокоился ремонтник.
— На Аметисте она была кислее, — ответил Хольгер. — Если тут не найдут серы…
Его речь прервал протяжный писк.
— Они нашли серу и соединения азота! — в голосе химика слышалась радость. — Дроны сканируют океан в поисках жизни.
В наушниках снова загудело — Эншуну, заметив переговоры сарматов, решил их прервать. Гедимин сердито сузил глаза и снова достал ежедневник. «Зачем они меня вытащили? Сидел бы в Тренировочном блоке. Всё равно никуда не пускают…»
Ожидание затянулось на пять часов. Гедимин уже решил ждать конца смены — это событие наступило бы в любом случае, а понадеявшись на скорый
