тебя заждался, — сказал он, спихивая сармата с матраса и занимая его место. — Нур-Айя и Дугал нашли воду. И у нас гости с Луны. Иди, займись делом!
Гедимин выбрался из-под купола, установленного над помостом поверх свай, по привычке посветив под них фонарём. Лёд ещё не начал таять; сваи подёрнулись белым конденсатом — где-то между сменами успело похолодать на полсотни градусов. Гедимин сверился с анализатором — атмосфера Иса, и без того жидкая, выпала в осадок на треть.
Реактор, при всех его экранах, поверхность немного нагрел, — сармат убедился в этом, приложив анализатор к бурому льду под гусеницами; впрочем, до таяния ему ещё оставалось градусов тридцать, и Гедимин решил, что эту смену платформа простоит на том же месте.
Убедившись, что внутри всё в порядке, сармат снова выбрался на поверхность Иса, прихватив с собой оставленную Хольгером воду. Прикрепив контейнер к респиратору, он сделал большой глоток и огляделся по сторонам. В то, что он на другой планете в неизмеримо далёкой галактике, до сих пор верилось с трудом. Сверху на полнеба раскинулся жёлто-красный шар, перетянутый белыми поясами; под ногами бесшумно крошилась твёрдая углекислота. Вдалеке, на самом дне кратера, где зияли две глубокие скважины, мигали разноцветные огни, — работа не прекращалась ни на минуту. Гедимин притронулся к шлему, настраивая связь.
— Sa terke! Atza quu! Atza quu! Stzien zaa tatzqa!
«Сциен?» — Гедимин растерянно мигнул. «Что он здесь делает?»
— Sa qu’ke! — отозвался Сциен несколько секунд спустя. — Разворот закончен, углубляюсь в лёд. Пройдено два метра. Нур-Айя, что на сканерах?
— Я тебя вижу, — ответил почти сразу же Нур-Айя. — Направление правильное. Двигайся дальше, у тебя десять часов!
Мимо, на пару секунд заслонив огни над скважинами, проехал прицеп с огромным серебристым контейнером. Над ящиком курился белый дымок — груз ещё не успел обменяться газами с местной атмосферой и выровнять температуру.
Гедимин щёлкнул коммутатором.
— Сциен, — тихонько позвал он. — Не пугайся, тут общая связь.
В наушниках послышался щелчок, а затем — негромкое хмыканье.
— Гедимин Кет? Ну да, Кумала говорил, что ты отменный техник. Нур-Айя знает про общую связь?
«Переключил коммутатор,» — Гедимин недоверчиво сощурился на скважины. «Ладно. Нажалуется, и меня отключат, — подключусь по-новой.»
— Тебя спустили в скважину? — спросил он, уже на втором слове сообразив, что вопрос не самый умный.
— А тебя посадили к реактору, — отозвался Сциен. Гедимин неловко хмыкнул.
— Я — атомщик. А ты почему здесь? Я думал, ты… — он хотел сказать «охранник», но побоялся, что это обозначение для Сциена будет обидным. — Ты испытываешь броню для Кумалы?
— И это в том числе, — благодушно ответил Сциен из-под трёхсотметрового льда. — Но бурить я тоже умею. Мы монтируем подлёдную базу. Ты её не видел? Такой серебристый контейнер.
— Он едет к вам, — Гедимин проследил за отъехавшим прицепом и нашёл его у самых скважин.
— Рано, — недовольно отозвался Сциен. — До завтра он здесь не нужен… Тихо, Нур-Айя на связи!
Коммутатор щёлкнул, разрывая канал. Гедимин покачал головой. «Сциен — оператор проходчика,» — думал он. «И в целом неглупый сармат. Отсюда вопрос… на кой ему Кумала⁈»
10 января 34 года. Ис, кратер Дахут, временная база
— Базу затолкали под лёд, — первым делом сообщил Хольгер разбуженному Гедимину. — Я летал смотреть. Ты пропустил редкое зрелище!
— Как там Сциен? — спросил сармат, проверяя коммутатор. Нур-Айя не включил «глушилку» — видимо, Сциен не проболтался.
— Командует подлёдной бригадой, — ответил Хольгер. — Он работал на Европе и был в первой миссии на Энцелад. Очень расстроился, что жизнь там нашли без него.
Гедимин встряхнул головой и растерянно посмотрел на химика.
— Он толковый сармат. Ты знаешь, зачем он связался с Кумалой?
Хольгер пожал плечами.
— Кумала — не менее толковый сармат. Ладно, иди на пост. Отгони реактор на пару метров, пока он не примёрз!
16 января 34 года. Ис, кратер Дахут, временная база
Глайдеры с герметичными контейнерами из тёмного рилкара шли к скважинам непрерывным потоком. По соседней колее, продавленной гусеницами во льду, возвращались к порталу пустые контейнеры, и пилоты уже не боялись разгоняться по дну кратера. Углекислота, размолотая в мелкую крошку, мешала скользить и въедалась в подошвы; даже Гедимин с его удобным скафандром, пройдя по колее, оставленной глайдерами, долго отряхивал ступни.
— Надо же, — пробормотал Хольгер, глядя на вереницу контейнеровозов. — Сколько на нашей базе было инопланетян…
— Как они только помещаются подо льдом… — Гедимин посмотрел с края платформы на лёд, будто рассчитывал увидеть под ним тень огромной временной базы.
Хольгер, услышав его голос, вздрогнул и резко обернулся.
— Атомщик! Шёл бы ты спать, ещё час до смены!
— Я выспался, — отозвался Гедимин. — Смотрю на глайдеры. Уже наладили поток… Ассархаддон здесь?
— Странное совпадение, — послышалось из наушников. — Как раз в эту секунду я вспомнил о вас. Наблюдаете за межпланетным переселением?
— Впервые вижу терраформирование, — пробормотал Гедимин, стараясь не показать удивления. «Маячок, что ли, на меня повешен? Да я проверял, нет ничего…»
— Да, эпическое зрелище, — согласился Ассархаддон. — Спасибо, что помогли его организовать. Вы находитесь на Исе уже пятнадцать дней, — вполне достаточно для первого раза. Я привёз вам сменщиков. Кайя Тарс и Дьенеш Юнь примут у вас реактор, и вы можете возвращаться в кратер Кей. Эншуну ждёт вас.
Гедимин изумлённо мигнул.
— Так быстро? И… это всё?
Из наушников донёсся сдержанный смешок.
— Вы пятнадцать дней находитесь в другой галактике, Гедимин. Возвращайтесь. Капсулы в медотсеке уже ждут вас. Две недели на отдых, потом вы вернётесь к обычной работе.
— Почему ты выгоняешь только нас? — Гедимин даже не успел обидеться на нежданный медотсек. —
