чтобы полностью изничтожить достоинство тех, кто считал себя выше меня! Посмотрите на себя! Вы можете только с открытыми ртами валяться в грязи, хотя еще минутой ранее находили в себе смелость сражаться! Ломать, унижать и топтать гордость тех, кто меня недооценивал — это поистине прекрасно!
— Ты псих, — дрожащим голосом промямлил Ашидо.
— Я выше всех вас! — внезапно снова закричал Эдвард. — Годами я взращивал план, годами вылизывал сапоги королю, лишь бы задобрить его дешевое эго. Изо дня в день я строил из себя покладистую собачку и ждал момента, когда наконец смогу мокнуть всех в дерьмо! Котай думал, что его авторитет несокрушим и что его окружают надежные люди, которые готовы без колебаний отдать жизнь за него, но он даже не подозревал, что все это время за его спиной один человек дергал всех за ниточки и рушил репутацию целого государства, делая из него козла отпущения! И вы, орден «Спектр», как никогда кстати оказались полезны для моего плана! Вы идеально отыграли свою роль сторонников революции и забрали на себя все внимание, пока я продолжал подливать масло в огонь! Ашидо, это ты стал ключом к моей победе, это ты привел Гармонию к ее закату, ведь уже сегодня я ее уничтожу, а взамен обрету такую силу, которая никому и не снилась!
— Зачем тебе все это? — едва не плача, спросила Юмико.
— Я уже говорил, что все это ради силы и ради того, чтобы отныне и навсегда создать себе почву для того, чтобы видеть в глазах людей страх от одного только упоминания моего имени! Средства и последствия не важны, ведь даже после полного уничтожения Гармонии у меня останется целый мир для моей бесконечной игры в «кошки-мышки». Я стану Богом, и никто не сможет меня остановить!
— Ашидо, очнись, мы не можем этого допустить! — внезапно зашевелилась Юмико, по глазам которой скатывались слезы то ли от страха, то ли от чувства собственной беспомощности, то ли от всего сразу. — Если мы сейчас умрем, то никто не спасет остальных — они тоже погибнут! Наша мечта умрет вместе с нами, Ашидо!
— Ты как никогда права, Таканаши Юмико, — усмехнулся Эдвард. — В этом мире нет никого, кто мог бы меня остановить. Только король представлял серьезную угрозу плану из-за своей способности останавливать время, и я хотел, чтобы вы помогли мне от него избавиться. На мою удачу из ниоткуда объявился братец нашего горе правителя, и «Спектр» оказался ненужной игрушкой, место которой на мусорной свалке. Парой красивых слов я убил двух зайцев одним выстрелом, заставив близнецов сцепиться между собой, но, думаю, даже без этого руками ордена я мог вынудить Котая вымотаться от использования способности и спокойно прикончить. Так или иначе все карты уже выброшены и остается только довести дело до конца, пока еще есть время. Вы мне больше не нужны.
— А-А-А-А-А! — с громким воплем на Эдварда внезапно набросилась Юмико.
Пусть Ашидо все еще не мог прийти в себя, будучи обманутым тем, в кого имел глупость поверить, но больше всего героя терзал тот факт, что он и все те, кого он мог назвать семьей, стремились к одной цели лишь по прихоти одного мерзкого монстра, слепо следуя его плану до точки невозврата. Все это время Ашидо раздувал пламя и жег за собой мосты только ради того, чтобы не осталось пути назад. Будучи охваченным пламенем и страхом, Такаги сжигал сдерживающие его цепи только ради того, чтобы снова в них оказаться, сделав прошлое недостижимой мечтой, хотя раньше им было будущее. В тот момент он лишь хотел вернуть все, как было, чтобы прожить мирную жизнь и сбросить груз ответственности на кого-то такого, кто мог справиться лучше, чем он.
— Это конец, — со слезами на глазах простонал Ашидо, впервые говоря эти слова не кому-то, а себе самому.
— Ашидо, вставай! — вновь послышался крик Юмико. — Прошу тебя, вставай, не оставляй меня!
Пока девушка тщетно пыталась достучаться до последней живой клетки парня, Эдвард лишь потешался над ее нелепыми ударами, даже не блокируя, пока те проходили насквозь, не нанеся ни царапины. Пусть они были в разы яростнее и сильнее, чем раньше, будучи наполненными той горечью и страстью жить, которая просыпается лишь в загнанном в угол звере, все было впустую. Слезы ручьем разлетались по воздуху, надежда неумолимо утопала в небытие, пока Ашидо мог лишь молча наблюдать за тем, как его возлюбленная из последних сил пытается ухватиться за остатки веры, но это не могло продолжаться вечно.
В один момент Эдварду надоела назойливая девчонка, и он одним ловким движением руки выбил «Нит» из крепкой хватки, сломав жертве руку в локте, отправив меч куда-то далеко вглубь поляны, а затем столь же холодными движениями схватил девушку за горло и вонзил «Кё» глубоко в область живота так, что лезвие прошло насквозь, выйдя наружу полностью окровавленным. Мечта пары оказалась в мгновение разбитой, их совместные воспоминания в миг пронеслись перед глазами умирающей девушки, которая сквозь боль и слезы пыталась вымолвить хоть слово.
Следом за летальным ударом последовали еще две пронзающие атаки паучьими лапами, которые прошли сквозь жизненно важные органы, разорвав сердце и легкие, а затем, посчитав участь девушки недостаточной, Эдвард провернул меч внутри живота, разрубив печень, желудок и почки, а затем резко вынул его наружу, из-за чего изнутри Юмико хлынул водопад крови, а тело без лишнего сопротивления поддалось удару ногой, упав на твердую землю с тонким слоем мягкой травы посреди спокойной и мирной зеленой поляны.
— Юмико, — членораздельно и протянуто застонал Ашидо в ужасе, наблюдая за тем, как тело его любимой девушки сближается с землей.
Глядя на эту картину, Ашидо наполнился всеми самыми болезненными и пугающими чувствами. Прямо у него на глазах враг лишил жизни не только его возлюбленную и самого преданного союзника, но и его собственного нерожденного ребенка, убив того прямо в утробе матери. Такаги даже не успел дать частичке себя имя, как ее уже забрали, разбив на осколки все мечты и надежды, которые он когда-либо питал. Этот слабый мальчик хотел лишь найти себя в этом мире, хотел испытать чувство любви и снова завязать узелок дружбы, прожить жизнь так, как ее проживают другие люди, беззаботно плывя по ручейку, но, даже гребя против течения, он разбился о камень и утянул за собой всех, кого мог назвать родными.
Сильнее всего в этот момент было не чувство горечи, а невообразимая ненависть к себе и всему миру, который всегда пытался отнять у Ашидо все
