состоянии юной Арьи. Верховный септон в сердцах рассказывал о целой куче попыток побега истинной дочери севера и, конечно же, о том, как та была рада наконец-то снять с себя одеяние послушника. – пожал Гарденер плечами, словно это было само собой разумеющимся. – Мы ведь оба прекрасно знаем, что я имел ввиду ту, с которой у вас только что состоялся разговор. – прямолинейно высказался Эдмунд, более не давая собеседнику возможности тянуть кота за хвост.
- Она… - несколько замялся Сноу, не зная точно, что ему ответить. - … не похожа на ту Сансу, что мне довелось знать практически всю свою жизнь. – наконец-то выдавил из себя ответ бастард. Гарденеру не нужно было даже разворачиваться, чтобы увидеть, как парень стиснул зубы от переизбытка эмоций.
- Вот как, что же, это глубоко печалит меня, будьте в этом уверены. Я до последнего надеялся, что под защитой верховного септона и святого ордена она будет в безопасности, но вышло всё совсем не так, как ожидалось. Примите с моей стороны искренние извинения, сир Сноу. – напустил в голос как можно больше сочувствия Гарденер, впрочем, ему практически не приходилось стараться, ведь почти все сказанные им слова были искренними.
- В том нет вашей вины, ваше величество. – покачал головой Старк, но при этом он в этот момент старался не смотреть в сторону монарха, что было легко замечено периферическим зрением мужчины.
- Так или иначе я слышу в вашем голосе осуждение. Скажи мне, Джон. – обернулся к бастарду король. – Что тебя беспокоит? – заглянул в глаза собеседника Эдмунд, пытаясь прочесть в них потаенные эмоции северянина.
- Не знаю, могу ли я обсуждать это с его величеством. – отвёл глаза в сторону северянин, на что Гарденеру оставалось только ободряюще улыбнуться.
- Не волнуйся об этом, Джон. Я достаточно терпелив и вместе с тем могу принять любое мнение, даже самое противоречивое. Тебе нет нужды боятся, что я или кто-то другой осудит тебя за сказанные сейчас слова. – постарался придать собеседнику уверенности Эдмунд, ко всему прочему пытаясь вызвать к самому себя, как можно больше расположения.
- Как пожелает его величество. – покорно кивнул Сноу, возвращаясь к зрительному контакту меж ними. – Каждый раз смотря в почти мёртвые глаза сестры я никак не могут понять одного – за что?
- О чём ты? – недоумённо склонил голову чуть в сторону король.
- В столице и даже за её пределами многие южане стали всё чаще говорить о вере. О тех грехах, что совершали Таргариены и Ланнистеры. В конечном итоге все они вроде бы поплатились за свои злодеяния в качестве справедливости Семерых. Но, что касается моей сестры? Да, наша семья в глазах церкви и богов считается языческой, но что насчёт неё? Она всегда воспитывалась в традициях андальской веры нашей материи и всегда чётко следовала всем указаниям септы, воспитывавшей её с ранних лет. Так почему она заслужила подобную участь, когда есть сотни и сотни более страшных преступников? – испытующе спросил его Сноу, задавая не самое удобные вопросы, особенно в главных стенах храма. Благо в этот момент рыцари Белой Длани активно следили за тем, чтобы в этот момент рядом не оказалось никого из посторонних.
- Считаешь подобное несправедливым? Лицемерным? – уточнил Эдмунд, сохраняя спокойствие и контроль над ходом беседы.
- Именно. – кивнул северянин. – Даже Джоффри считался церковью бастардом, что противно самим канонам семибожья, по крайней мере из тех, которые мне самому известны. Но при этом он царствовал не один год и сумел сделать не мало дурных поступков до того, как погиб в огне. Так как боги могли допустить такое? – продолжал вываливать на него собственные сомнения и переживания юноша. – Многие говорят, и даже вы сами этого не отрицаете, что вас вернули к жизни Семеро. Те же самые боги, которые несправедливо наказали мою сестру и привели вас в этот мир. – переключился уже на его персону Сноу, внимательно следя за реакцией спокойного на первый взгляд короля.
- Хм. Мне сложно отрицать, что подобное имело место быть. – задумчиво протянул Гарденер, аккуратно подбирая нужные слова. – В том нет секрета, и я действительно родился во времена до создания Семи Королевств. Вместе с тем мне пришлось пережить не только собственную кончину, но и смерть всех моих родных и падение рода. – решил быть искренним с северянином Эдмунд. – С момента своего возрождения и пути к законному трону я часто задавался теми же самыми вопросами, что и ты сейчас. Почему именно я? Почему моя, казалось бы, на первый взгляд образцовая семья из истинно верующих представителей семибожья так легко пала под натиском Завоевателя? Именно это и ещё больше подтачивало мою решимость, пока мне наконец-то не удалась узнать ответ на прямую. – поведал ему на собственном примере о природе и схожести их мыслей король, заставляя северянина лишь ещё больше нахмурится.
- Какие они? Боги за которых вы стоите. Что они такого сказали вам, раз вы простили подобное? – впился в него глазами бастард, пытаясь разобраться и понять характер просторского монарха.
- Простил ли я их? Такое не прощают, Джон, это ты верно мыслишь. – покачал головой король, переводя взгляд на барельеф с изображением лика Отца. – Но в тоже время я не могу их винить, т.к. понимаю их истинные мотивы, о которых, прости уж, но тебе знать не положено.
- Если не можете сказать об этом, то хотя бы скажите – есть ли смысл в святых текстах? Действительно ли они такие, какими их описывает на своих мессах верховный септон? – не стал допытываться до него Сноу, но при этом желание узнать как можно больше никуда не делось.
- Они милостивы и достаточно суровы. – ответил на просьбу юноши король, а в это время перед его глазами вспыхивали картины немногих встреч с божественными созданиями. – Но при этом они позволяют людям самим решать свою судьбу, в большинстве не вмешиваясь в дела земные. Главная ложь церкви состоит в том, что во всех бедах виновато либо порочное происхождение людей, либо их злонамеренные нрав. На самом же деле только мы сами выбираем и вершим судьбу друг друга. Нам решать, каким будет этот мир и что станет с ним. В бедах твоей сестры и вашей семьи виноваты кто угодно, но уж точно не боги,
