сцепились с Романовыми?
— Потому что подлые они люди и всегда на нас зуб держали! — вспылил патриарх.
— Но с чего-то же это началось? Что об этом говорят ваши семейные хроники? — не отступал я. — Если, конечно, вы их храните дольше десяти лет…
— Обижаешь, — насупился Толстой. — Всё хранится, от самого основания, ещё со времён графа Льва Николаевича.
Он сел поудобнее, огладил рукава халата и задумался.
— Сам я хроник не читал, я по другой части больше трудился. Но слышал от своего деда, что прежде наши два рода дружили, были побратимами, от одного корня же пошли. Но когда пропал «Ковчег», вроде бы нашлись свидетельства, что Романовы занимались корпоративным шпионажем, и были причастны к саботажу части связанных с «Ковчегом» проектов, за которые отвечали Толстые. И вот с тех пор между нами и ними кошка пробежала, и правильно, потому что такого предательства ни забыть, ни простить нельзя.
Он недовольно пожевал губами.
— Правда, когда всё стало совсем плохо, главы решили встретиться и договориться. Но на тайной встрече Романовы по своей подлости ударили в спину. Оба главы погибли.
Я хмыкнул. Послушать другую сторону — наверняка окажется, что это Толстые вероломно напали на переговорщиков.
— А дальше всё покатилось как снежный ком, — продолжал старик. — Война на истощение отбросила оба клана очень далеко вниз. В конечном итоге столкновения прекратились сами собой — у нас просто не было ресурсов воевать друг с другом. Но как только мы смогли подкопить средств, то тут же нанесли удар по Романовым. Оказалось, правда, что они тоже не сидели сложа руки, и в результате положение стало хуже, чем было. Но и им пришлось несладко, — эти слова старик проговорил с неприкрытой гордостью.
Остальное мне было известно. То затухая, то разгораясь, война между кланами шла сотни лет, пока не исчерпала почти все их ресурсы.
— Правда, потом при посредничестве Магнусов было заключено соглашение о ненападении, и с тех пор мы стараемся восстановить своё финансовое положение, — добавил Толстой.
— Допустим, ваше финансовое положение значительно улучшится, — медленно произнёс я, глядя ему в глаза. — Что тогда?
— Как что? — старик всплеснул руками. — Конечно же, надо будет раздавить Романовых! Они пошли вверх, надо бить на опережение, пока они не ударили по нам!
— Зачем им тратить ресурсы на войну с вами, если они могут сделать свой клан процветающим? — спросил я. — К тому же у вас соглашение, зачем его нарушать?
— За тем, что Романовы — подлые люди! — вспылил патриарх. — Не будет у них никакого процветания, пока мы живы! Мы им как кость в горле! Как только наберутся сил — обязательно постараются нас уничтожить!
— А что Рюрики? — задал я вопрос. Как они отнеслись к вашей войне?
— А Рюрик был арбитром в переговорах наших глав, — важно ответил Толстой. — И Романов выстрелил в него, чтобы сорвать переговоры, и ему это удалось. Правда, привело к гибели обоих предводителей.
Я промолчал, давя поднявшуюся изнутри волну горечи и ненависти. Вот как умер Антон, мой старший брат… Я был младшим, в преемники готовили его, не меня. Я вызвался быть колонистом «Ковчега»… а теперь вынужден собирать воедино осколки былого величия Рюриков… А для Толстых ничего не значит, что род сюзерена пытался их примирить. Многовековой давности обиды им важнее, чем судьба Рюриков.
— И где ты пропадал, Рюрик? — недовольным голосом продолжал старик, вновь распаляясь. — Сюзерен должен заботиться о вассалах, если уж на то пошло, а посмотри, до чего мы докатились, пока ты где-то отсиживался? Где ты был, пока мы воевали с предателями? Это ведь ты подкинул Романовым их новые контракты? Ну, это по незнанию, кто же, кроме нас, тебе правду о них скажет…
— Только не убивай их взглядом, — шепнула мне Снежка, явно заметившая, как каменеет у меня лицо.
— Кстати о Романовых, — Толстой повернулся к управляющему. — Есть сведения об их ублюдке? Я выделил деньги на толкового частного детектива. Где результат⁈
— Эээ… — заблеял тот. — Детективы так дорого берут, а расследование так долго может длиться… Мы подумали — у любовницы вашего помощника есть сосед, а у того племянник учится на следователя…
— И берёт совсем недорого, — я дёрнул уголком рта в нехорошей ухмылке. — А разница в чей карман пошла, интересно?
— Мне нужна эта девка! — брызгая слюной, завопил патриарх. — Найти и сгноить! Чтобы даже духу её у Романовых не было!
— А гноить-то зачем? — поинтересовался я. — Можно же себе оставить…
— Чтобы у нас тут романовский вымесок ошивался⁈ — взвыл Толстой. — Хватит мне одного бастарда! Этот хоть хороших кровей…
Через порог переступил уже немолодой мужчина с усталым помятым лицом, удивлённо посмотрел на выбитую дверь, потом на нас со Снежкой, сидящих за рабочим столом, и на главу рода с управляющим на местах просителей.
— Что здесь происходит? — спросил он сразу у всех.
— Дмитрий, ты что тут забыл⁈ — взвился патриарх.
— Довольно.
Это было сказано так, что Толстой сразу замолчал, словно поперхнувшись следующим выкриком. Когда было нужно, я умел говорить так, чтобы меня слушали. И подчинялись.
— Снежка, что там у нас по предприятию «Толстой и партнёры»? — спросил я.
Моя невеста, успевшая снова подключиться к терминалу, заглянула в нужную вкладку.
— Владелец — Дмитрий Каменев, — начала она. — Стал владельцем ранее предоставленного десятилетнего срока, за весь период предприятие демонстрирует устойчивый рост прибыли, отсутствуют признаки кумовства, нет видимых свидетельств подлогов…
Я слушал, кивал и смотрел на бастарда патриарха, оценивая то, что видел. Руководство «Толстым и партнёрами» явно давалось ему не просто — или так действовала на него отравляющая атмосфера в клане? Но он мне нравился — открытый прямой взгляд, в котором читалось лёгкое удивление происходящим, уверенная осанка… Оставалось кое-что проверить.
— А вы кто будете, молодые люди? — совершенно по-отцовски спросил у нас Дмитрий Каменев, бастард патриарха.
— Фамилии сейчас не важны, — отозвался я. — Достаточно знать, что в нашей власти сделать вас главой рода. Только согласие необходимо дать сейчас.
Толстой побледнел и привстал в кресле, вцепившись узловатыми пальцами в подлокотники так, что побелели костяшки.
Каменев обдумал моё предложение — действительно обдумал! — и покачал головой:
— Благодарю
