Наскоро перекусив, мы собрались и зашагали по тропинке, едва видимой в высокой траве.
– Тань… – Светка поравнялась со мной. – Если честно, я до сих пор не могу успокоиться! Я ведь могла тебя убить!
– Да запросто, Свет, с твоими-то талантами!
– А как получилось, что на тебя магия духов не подействовала?
– Ха! Она подействовала! И еще как! Нас спас подарок Велии. – Я продемонстрировала в вороте ветровки серебристый кулон. – Амулет Холодного Рассудка. Кажется.
– Эх, надо будет и мне такой же выпросить у Владыки, когда вернемся! Даже стыдно! Какие-то призраки пальчиком поманили…
Я взглянула на ее расстроенное лицо и улыбнулась.
– Да, Свет! Ты всегда отличалась повышенной легкомысленностью!
– Утешила! – проворчала подруга и тут же вскинулась: – Слушай, а не про этот ли случай говорила та женщина? Как ее?..
– Галина? – Я покосилась на нее.
– Ага! Во-во! О нашей ссоре?
– Надеюсь, что про этот, – хмыкнула я и заявила: – Потому что больше я с тобой ссориться не хочу!
– Ну и чего вы опять отстали?
Голос Крендина заставил нас прибавить шагу.
Через некоторое время тропинка привела нас на площадку, за которой начинался спуск.
Мы со Светкой подошли к остановившимся мужчинам.
– Обалдеть!!! – Кажется, мы со Светкой сказали это одновременно, разглядывая открывшуюся нам невероятной красоты картину.
Вдалеке, на границе с лесом раскинулось зеркало озера, в котором словно утонули пики окружавших его гор.
– Во-он Джарык Джуоек. – Федор указал на возвышающуюся над озером гору, чья зубчатая вершина напоминала трехконечную корону.
– Будто корона, – зачарованно разглядывая нашу цель, пробормотала Светка.
– Ее и называют Короной. Смерти, – не сводя с гор тоскливого взгляда, вздохнул Федор.
– А отчего такое мрачное название? – Я посмотрела на отражающуюся в озере вершину.
– Гора с характером. Уж сколько на ней людей погибло… – пояснил проводник и кивнул на отвесные скалы. – Но внутрь мало кто попадал…
– Но все-таки попадали? – Ван внимательно смотрел на Федора.
Тот нехотя кивнул:
– Попадали, но… пропадали. Не хотел говорить, но я был свидетелем того, как на эту гору поднялись мои друзья, а я и еще один остались дожидаться их внизу… – Федор помолчал и вздохнул. – И не дождались.
– А как ты думаешь, что с ними случилось? – не удержалась Светка. Опередив нас, она подошла ближе и заглянула ему в глаза.
– Я не думаю! – выпалил он ей в лицо. – Не думаю и не знаю! Ничего не видел и ничего не знаю! Я жить хочу!!!
Обогнув ее, он зашагал вперед, остановился и, обернувшись, смерил нас обреченным взглядом.
– Идемте. До озера Красавицы я вас, как и обещал, доведу! А дальше решайте сами, но еще раз говорю: в Корону можно попасть только по скале, а у меня снаряжения нет.
– Да поняли мы это уже! Поняли! – вдруг вызверился Крендин.
– И больше никак? – Мой взгляд привлекла соседняя гора.
В принципе обычная, вот только если бы не ее расколотая надвое вершина… Вернее, одна ее часть, наклоненная в сторону Короны.
– Никак! – отрезал Федор, проследив за моим взглядом. – Нету у меня снаряжения! Не-ту!
* * *
До озера оказалось не так уж и близко. Когда мы добрались до него, в нем, как в зеркале, отражалось раскрашенное первыми звездочками небо. Полукругом, со стороны гор его украшал кедровый лес, подступавший почти к самой воде.
Тропинка привела нас на каменистый открытый берег. Выбрав место, мужчины принялись ставить палатку. Оставив их под руководством Светки, я подошла к воде и опустилась на корточки.
Здорово! Огромное зеркало раскинулось у ног, и чем дольше я смотрелась в него, тем сильнее мне казалось, что настоящее не то, что меня окружает, а то, что отражается в озере.
– Любуешься?
Светкин голос спугнул наваждение. Я отряхнула руки, которыми гладила воду, даже не чувствуя сковывающего холода.
– Да! – улыбнулась я. – Здесь красиво!
– Даже очень! – К нам подошел Крендин. – Когда я был у друга в Алмаззанне, он как-то сводил меня на точно такое же озеро. Так мы за день там столько пипукры наловили! – Мечтательно улыбаясь, он прикрыл глаза.
– Гм… Пипукра вещь хорошая! – Мы со Светкой переглянулись и захихикали. – Еще бы знать, что это за зверь?
– Это не зверь. Пипукра – помесь рыбы и змеи, – пояснил Крендин. – Но любопытная-а-а! Вот на это мы ее и ловили. Друг разделся и голышом по берегу бегал, а иногда лаял. И когда эти твари всплыли на него поглазеть, я их обухом… Обухом!
Представив эту картину, мы со Светкой впали в истерику.
– Н-да! – наконец простонала я. – Куда смотрел Рыбнадзор? На месте этих пипукр я бы точно отобрала у вас топор и так бы отбуцкала этим самым… обухом… по голове! Особенно твоего друга. Как особо буйного! Правда! Чтоб не мучился!
– Так а у пипукр рук нету! – бесхитростно сообщил Крендин.
– Блин! Вот и верь теперь в справедливость! – фыркнула Светка и со стоном смахнула слезы.
– Ну-ка, девки, вместо того чтобы хохотать, вымойте котелок. – По гальке прошуршали шаги, и Федор поставил рядом с нами закоптелую посудину. – Только чтобы без драк! Сейчас костерок запалим и приготовим чего-нибудь на ужин. – Он обернулся к зависшему в нирване Крендину. – А ты чего стоишь, как дурак лыбишься? Я Вана за ветками отправил. Иди помоги парнишке. – И, проводив Крендина взглядом, довольно кивнул. – А я пойду мясо порежу. Ужин-то готовить надо, а то скоро совсем стемнеет.
Мы со Светкой переглянулись и взялись за котелок.
– Вот так всегда! Почему нас за ветками не послали? Справились бы! А сейчас сиди тут! Маникюр песком порти!
Я лишь вздохнула, слушая недовольное бухтение подруги.
– Ну вроде отмыли! – наконец полюбовалась она на котелок, зачерпнула холодной, хрустально-чистой воды и обернулась на голоса.
Мужчины уже разожгли костер и теперь о чем-то громко переговаривались, копошась у одиноко стоявшей палатки.
– Пойдем, а то Федя не упустит шанс прочитать нам нотации.
– И не говори! – усмехнулась я, шагая вслед за подругой. – Повезло нам со спутниками!
– Держи! – Светка передала Федору котелок и полюбовалась, как он подвешивает его над костром. – А почему палатка одна?
Примостив котелок, он неторопливо ссыпал в него крупу, уже нарезанное мясо, смерил ее взглядом и усмехнулся.
– Сами потеряли свою палатку – так что какие претензии? Или будете спать вместе со всеми, или сторожите до утра.
– Вот так всегда! – Светка нахмурилась. – Знала бы, что из-за потери рюкзака будут такие проблемы, ценила бы его больше жизни!
– А чем тебе не нравится наше общество? – ехидно осклабился гном.
– Вопрос звучит не так! – холодно улыбнулась подруга. – Начнем с того, чем ваше общество должно мне нравиться, особенно после того, как ты умудрился потерять нашу палатку!
Улыбка Крендина погасла. Пожав плечами, он уселся рядом с Ваном и, опустив подбородок на кулаки, уставился в окружившие нас сумерки.
– Свет, да ладно тебе! Один день осталось потерпеть! Я тоже боюсь неизвестности, но это же не повод на всех кидаться? – Мне почему-то стало обидно за Крендина. Старался, тащил ее по колено в грязи, и на тебе благодарность!
– Один день? – Светка подняла на меня сияющие отблеском огня глаза. – Еще неизвестно, как туда попасть!
– Да попадем! Уж попадать-то у нас с тобой опыта выше крыши!
– Н-да-а, – она вздохнула, – одно сплошное попадалово!
Мы замолчали, загипнотизированные пляской огня.
– Ну кажется, готово. – Федор в очередной раз помешал варево, попробовал и довольно кивнул. – Налетайте!
Глядя, как мы, наполняя тарелки, опустошаем котелок, он усмехнулся и неторопливо достал для себя миску.
– Не, ну как обидно! Час готовки – пять минут еды! – Набрав каши, Федор снял с огня котелок.
– Фэто пофому, фо фусно! – прочавкала Светка, уписывая за обе щеки угощение.
– Ха, после такого марш-броска любая еда покажется вкусной! – хмыкнула я, облизывая ложку.
– Не нравится, не ешь! – тут же обиделся Федор.
– Да ладно, нравится, – примирительно вздохнула я. – Все равно выбора-то нет!
– Мне показалось, или ты хотела поблагодарить Федора за вкусный ужин? – покосился на меня Ван. – Если поблагодарить, то у тебя это как всегда не получилось.
