Она ухватила его за мускулистое предплечье.
– Пожалуйста, – прошептала она, – позвольте мне поговорить с ним.
– Нет, вы должны молчать.
С этими словами он распахнул дверь, наклонил голову, чтобы не удариться о низкую притолоку, и вошел внутрь.
Аннабелл бросилась вперед и тоже вошла в потайную маленькую комнату. Закругленные стены дали ей понять, что они находятся в одной из башен. Солнечный свет, проникавший сквозь узкие окна-бойницы, оставлял светлые полосы на скудной мебели и потертом ковре, застилавшем пол.
Свет также падал на Николаса.
Мальчик сидел, скрестив ноги, на большой диванной подушке, украшенной кисточками, с кучей игрушечных солдатиков, расставленных вокруг него на ковре. Он прижимал своего любимого кавалериста к худенькой груди. В почти осязаемом потрясении он смотрел на своего дядю. Губы его приоткрылись, широко открытые зеленые глаза на бледном лице наполнились паническим ужасом.
Лорд Саймон вышел вперед, уперев руки в бока.
– Вам было велено прибыть ко мне в кабинет, – строго сказал он. – Мне хотелось бы знать, почему вы ослушались моего приказания.
Николас только еле заметно пожал плечами. Он выглядел слишком напуганным, чтобы говорить.
Аннабелл поспешно приблизилась к лорду Саймону.
– Я уверена, что он не имел в виду ничего дурного…
– Еще одно слово, мисс Куинн, и я отошлю вас упаковывать вещи.
Неужели он и вправду так поступит? Заставит ее уложить чемодан и покинуть замок?
Скорее всего так и есть. Ледяная холодность его серых глаз подтверждала серьезность его намерений. Аннабелл плотно сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Не следует оспаривать его авторитет, когда он в столь дурном настроении.
Он подступил ближе к мальчику и теперь грозно возвышался над ним.
– Вы страшно перепугали мисс Куинн, когда она не сумела найти вас. Это трусливый поступок, недостойный герцога Кеверна. Вы меня понимаете?
Испуганно глядя на него широко раскрытыми глазами, мальчик коротко кивнул.
– Извинитесь перед ней немедленно.
Николас низко опустил голову и пробормотал что-то неразборчивое.
– Говорите громче, – сказал лорд Саймон.
– П-простите, мисс Куинн.
С болью в сердце Аннабелл сочувственно улыбнулась ему. Бедный паренек выглядел таким несчастным, что ей страшно хотелось крепко обнять его и защитить от всех несчастий. Но она не осмеливалась проявить свои теплые чувства к нему в присутствии лорда Саймона.
– Вы воспользовались тоннелями, чтобы увильнуть от своих обязанностей, – сказал он мальчику. – Я хочу, чтобы вы дали мне честное слово, что больше никогда так не поступите.
– Есть, сэр, – прошептал Николас.
– Я уверен, вы понимаете, что подобный акт неповиновения не может остаться безнаказанным.
Лорд Саймон умолк, глядя на племянника с непроницаемым выражением лица. Неужели он видел в образе Николаса женщину, которую когда-то желал? Красавицу, отвергшую его? Ту, что предпочла ему его старшего брата?
Аннабелл надеялась, что он не станет мстить ей здесь и сейчас. Его неприязнь к мальчику нельзя было выразить яснее. Девушка сжала кулаки и ждала завершения его речи. Какое драконовское наказание он назначит? Посадит на хлеб и воду на весь следующий месяц? Запрет на несколько ночей в темнице? Распорядится дать пятьдесят ударов ивовой розгой?
Она не станет молчать, если он придумает что-нибудь столь жестокое. Ожидание несправедливости было так сильно, что Аннабелл утратила дар речи, когда лорд Саймон наконец вынес свой приговор:
– Вы напишете сочинение о важности послушания. Мисс Куинн будет определять, достаточно ли полно вы раскрыли тему. – Лорд Саймон смерил Аннабелл холодным взглядом. – Завтра утром оно должно лежать у меня на письменном столе.
В воскресенье Аннабелл повела Николаса в церковь Святого Джерена в селении Кевернстоу. Хотя, на ее взгляд, проповедь викария скорее всего обещала быть нудной и утомительной, девушка полагала, что герцогу в его жизни необходимо привить твердые нравственные основы, заложенные в религии. А для этого недостаточно всего лишь посвящать каждое воскресное утро чтению отрывков из Священного Писания, как предусмотрено в расписании Николаса. Ребенку также полезно испытать чувство товарищества и единения во время совместных богослужений в обществе друзей и соседей.
Аннабелл очень удивилась, узнав, что никто в замке никогда не водил Николаса в церковь на еженедельную службу. Викарию уж точно следовало бы убедить лорда Саймона делать это. Или, наверное, мистер Бантинг пытался уговорить его, но безуспешно. По словам экономки, хозяин посещал церковь только в особых случаях, главным образом на Рождество и на Пасху.
Кучер высадил их перед необычной маленькой церквушкой, приютившейся под сенью дубов посреди поселка. Пышные заросли кустов рододендрона и гортензии покрывали старое кладбище возле церкви. Довольно много селян и представителей местного дворянства собрались небольшими группами возле открытых дверей храма. Многие из них обернулись и наблюдали, как Аннабелл и Николас выходят из кареты.
Их интерес к юному герцогу был вполне понятен. Николаса держали в замке в такой изоляции, что они, похоже, мало когда его видели за все эти годы. Твердо вознамерившись обзавестись друзьями ради Николаса, Аннабелл приветливо улыбалась всем, с кем встречалась взглядом.
Ее хорошее настроение улетучилось без следа, когда она увидела леди Луизу и ее мать, стоявших рядом с дородным джентльменом чуть в стороне от толпы. Миниатюрная дебютантка была похожа на фарфоровую куклу в модной соломенной шляпке и розовом платье с оборками. Обе женщины двинулись к Аннабелл с явным намерением поворковать с герцогом. К счастью, на колокольне зазвонил колокол, и все дружно направились в церковь.
Держа герцога за руку, Аннабелл чинно прошествовала по проходу к фамильной скамье Кевернов, расположенной прямо перед алтарем. Николас занял свое место рядом с ней. В своем аккуратном коричневом сюртучке и бриджах он выглядел необычайно нарядным. Покачивая ногой, он оглядывался вокруг, с интересом рассматривая статуи и свечи. Аннабелл было очень приятно видеть его таким раскованным, каким и следует быть каждому нормальному мальчику. Уж слишком часто он бывал излишне зажатым, не в меру серьезным.
Зазвучал орган, и мистер Бантинг выплыл из ризницы и направился к алтарю в сопровождении более молодого мужчины тоже в церковном облачении. Именно в этот момент Аннабелл заметила, что окружающие начали перешептываться. Ей показалось это странным, потому что обычно с началом службы прихожане замолкали.
