только спустя несколько секунд понял, что это ломается каждая косточка в моем теле, каждый сустав разрушается, рвется каждая мышца. Подобной боли я никогда в своей жизни не испытывал. Находиться в сознании мне помогали только обрывки воспоминаний и образы, которые все не прекращались, калейдоскопом вставая у меня перед глазами.
Я слышал, что Миша что-то вопит и бегает возле меня, но как бы не старался отрешиться и вслушаться, понять, что именно говорит призрак у меня никак не получалось.
Потом резко все прекратилось. Туман в голове рассеялся, а образы исчезли вместе с болью, которая внезапно прошла, перейдя в облегчение на грани эйфории.
Я попытался встать, но понял, что привычные движения у меня не выходят. Оглядевшись, я внимательно посмотрел на Мишу, который стоял с открытым ртом, не сводя с меня взгляда. И только потом я понял, что все вокруг потеряло насыщенность цветами, а костер, который до сих пор горел в темноте, вижу в черно-белых тонах.
— У тебя есть зеркало? — прорычал я, не узнавая собственного голоса.
— Нет. Но волк из тебя получился брутальный. Шерстинка к шерстинке, — пришел в себя Миша, делая шаг назад. — Сразу видно породу. Не то, что эти облезлые шавки из вертолета.
Я тряхнул головой и закрыл глаза, думая только о том, чтобы вернуться обратно в человеческий облик, стараясь переступить через свой страх испытать ту боль, которая бы настигла меня еще раз.
Вспышка боли, короткая, словно меня одновременно пронзили сотнями раскалённых игл, за которой последовали ощущения бушующей внутри меня силы, что готова была выплеснуться наружу неудержимым взрывом.
Сбросив лишнюю энергию, как меня учила Лина в свое время, я облегченно выдохнул и сел на землю, притягивая к себе доспех — единственная одежда, которая у меня осталась. Вся остальная превратилась в лохмотья, которые валялись на земле рядом со мной.
— А вот это так и было задумано? — подошел ко мне Миша, заглядывая в глаза, рот, щупая пульс.
— Нет. Такого эффекта обычное зелье поглощения не дает. По крайней мере, я никогда не слышал о том, что выпивший его ведьмак может стать полноценным оборотнем, — прислушался я к своим ощущениям.
Вроде все осталось, как прежде, но все же было ощущение, что небольшой пульсирующий островок чужеродной силы находился прямо под сердцем. Он не мешал, а словно соединял все бушующие во мне стихии, являясь своего рода неким мостом или даже якорем.
— Это что получается, я как легенда страшных сказок наполовину оборотень, наполовину вампир? — рассмеялся я, надевая штаны доспеха.
— Ну формально, ты все-таки процентов на пятнадцать состоишь из Дзюбокко, — протянул Миша, собирая свою походную лабораторию.
— Обрадовал, — я хмыкнул, понимая, что нахожусь просто в превосходном настроении, а физическая энергия меня буквально переполняет.
— Ты что-то смог узнать?
— Да. И меня это совершенно не радует, — покачал я головой. — Но зато я знаю, куда нам следует идти. Недалеко есть поселение, где можно ненадолго остановиться и выйти на связь с большой землей. Только разберемся еще кое с чем и сразу двинемся.
— С чем?
— С не званным гостем, — хмыкнул я, гладя на девушку, которая выходила из леса прямо ко мне. Глаза ее горели в темноте хищным зеленоватым огнем, а прямо перед ней вился довольно большой клубок ниток, который сразу же остановился, выкатившись на поляну.
— Сташкова? А эта курица, что здесь забыла?
Глава 13
Баронесса Сташкова остановилась, перевела на меня взгляд и моргнула, убирая неестественное свечение, исходящее из ее глаз.
— Откуда ты тут взялась? — повторил я вопрос Миши, застегивая верхнюю часть доспеха и подбирая оружие, которое было разбросано по поляне в процессе первичной трансформации. Странно, что я совершенно не помнил, как стягивал с себя доспех и снимал оружие. Все же рефлексы, выработанные годами, сыграли и в этот раз на меня: от оружия, которое могло мне нанести хоть какой-нибудь вред, я избавился в первую очередь.
— Слава всем Богам, я нашла тебя, — глубоко выдохнула она и подбежала ко мне, повиснув у меня на шее. Я аккуратно отцепил ее от себя и сделал шаг назад, чтобы как можно дальше стоять от незваной гостьи.
— А чего бы ей нас искать? — продолжал оценивающе смотреть на девушку призрак, крутя в руке пробирку с жидкостью, напоминающую по цвету основу для эликсира поглощения. — Ты проверь ее, вдруг добить тебя собралась, она мне сразу не понравилась. Помнишь, как она кошку на тебя свою натравила?
— Слушай, а у тебя друг всегда так разговаривает? — вскинулась она, поворачиваясь к Мише. — Хам, и это я еще ему польстила.
— Что? — одновременно с Мишей переспросил я, поворачиваясь в его сторону. — Какой друг?
— А что, тут еще кто-то есть? — прищурилась она и тряхнула головой. — И выглядит так, будто никогда не мылся в своей жизни, да и халат свой таскает постоянно. Это, между прочим, в высшем обществе тебя, Морозов, совершенно не красит. Нужно выглядеть соответствующе статусу и твоему окружению.
Миша открыл рот и уставился на Сташкову, разжимая от неожиданности руку, из которой вывалился пузырек с ценной и редкой жидкостью. Я едва успел его поймать в нескольких сантиметрах над землей. Поднявшись, я всунул в руку призраку бутылек обратно, который он сжал чисто на рефлексах, и подошел к баронессе вплотную, заставляя перевести на меня взгляд, который она все еще не сводила с Миши. Она посмотрела мне пристально в глаза, после чего сразу же расслабилась и немного смутилась.
— Ты его видишь? — ровно спросил я.
— Кого? — она попыталась отвести взгляд, но впервые на моей памяти я применил способности вампира, стараясь подчинить ее волю. Если бы я был настоящим кровососом, то мог бы заставить ее говорить правду и полностью подчинить себе, но, к сожалению, мне была доступна лишь небольшая доля этой силы, и чтобы все получилось, мне нельзя было терять с жертвой зрительного контакта.
— Моего друга. — Медленно произнес я. — Ты его видишь? Как он выглядит?
— Молодой, в очках, в белом мятом халате, — пожала она плечами и сама отошла от меня.
— То есть, ты можешь видеть призраков. — Отошел от первого шока Миша, но все еще не двигался.
— Ни разу не встречала. Да что тут происходит⁈ — нахмурилась она и топнула ногой.
— Михаил Романов, призрак, — нашелся, как обозначить себя мой друг и, подойдя к нам, протянул ей руку для рукопожатия.
