Несмотря на критическую ситуацию, политическое руководство продолжало рассчитывать исключительно на политические методы урегулирования. Я, в свою очередь, не питал иллюзий, и меня при любых договоренностях интересовал только один вопрос — кто будет разоружать радикалов, как это предусмотрено в предполагаемом политическом решении?
Вплоть до последних дней я говорил, что если будет команда — правоохранители смогут силовыми методами разогнать майдан. Но тогда надо четко понимать, что неминуемо будут жертвы. Сколько? Сказать невозможно, очевидно, что при таком скоплении людей — очень много.
Вероятно, именно эта опасность сковывала волю политического руководства, и приказ мы так и не получили. А когда наших сотрудников (замечу — безоружных) начали расстреливать 18 и 19 февраля еще до гибели демонстрантов, стало понятно, что ситуация окончательно выходит на кровавый сценарий.
18 февраля я попросил укрепить нас армейскими подразделениями, на которых можно возложить хотя бы охрану правительственных зданий, высвободив, таким образом, людей для более активных действий. Руководством мои просьбы были устно поддержаны, но вот только никто из военных эту команду так и не выполнил.
После расстрелов на ул. Институтской, 20 февраля, я в ночь на 21 февраля дал команду зайти в административные здания правительственного квартала и выдать бойцам огнестрельное оружие. О чем и заявил публично в своем телевизионном обращении. Находясь в административных зданиях, по закону наши сотрудники при попытке штурма имели полное право стрелять, кто бы нас ни атаковал.
Затем последовало подписание известных договоренностей президента и оппозиции под гарантии министров иностранных дел европейских стран, где предусматривался как отход правоохранителей, так и разоружение радикалов. Как я и предполагал, механизм разоружения радикалов не был прописан и, естественно, он не был осуществлен. А уже через несколько часов после подписания со сцены майдана Луценко и прочие оппозиционеры открыто призвали идти на штурм правительственных зданий. Стало очевидно, что им нужна еще большая кровь и никакие политические решения не работают. Циничность призывов оппозиции была еще и в том, что они осознавали — для них обратной дороги нет, и если они не захватят власть сейчас (пусть даже и ценой жизни сотен протестующих), им рано или поздно придется отвечать за кровь, которую они уже пролили на майдане.
Понимая, что ситуация резко обостряется, я высказал предложение руководству страны отходить вместе с внутренними войсками и «Беркутом» от Киева в восточные области Украины, в частности в Донецк. С моими предложениями согласился президент и дал соответствующую команду. Однако, как часто и случается при переворотах, произошло откровенное предательство. В то время когда я пробивался в Донецк и со мной временно была нарушена связь, внутренние войска по приказу заместителя командующего были возвращены в Киев, а «Беркуту» не дали выйти из города по команде одного из моих заместителей.
На расхожий вопрос, почему все это время я, видя нерешительность президента и бездействие парламента, не отдал нужный приказ правоохранителям самостоятельно, могу ответить просто. Чисто гипотетически это, наверное, было возможно. Более того, такие советы звучали неоднократно.
Во-первых, следующими моим логическим шагом неизбежно должен был бы стать арест президента и парламента. Ибо такие действия в любом случае называются военным переворотом (только с другой стороны).
Во-вторых, такие шаги имели бы шанс на успех только при поддержке военных, а ее не только не было, ее и быть не могло. В Украине нет и никогда не было военной элиты, способной взять на себя политическую ответственность за судьбу государства. И это красноречиво подтвердили все последующие события, и Крым, и война на Донбассе. Я прекрасно осознавал положение вещей и иллюзий по этому поводу не строил.
И главное, основой аргумент предлагающих такое решение всегда один. Погибли бы сотни, но удалось бы сохранить страну и уберечь тысячи жизней. Для начала, это в корне не верно. Уберечь страну от гражданской войны таким способом невозможно, она началась бы тогда не на Донбассе, а в центре и на западе. И главное, неужели те, кто склоняются к этой гипотетической возможности, всерьез уверены, что западные страны допустили бы такое развитие событий?
Запад тут же заклеймил бы нас как военных преступников и события в военном плане начали бы развиваться по сирийскому сценарию. И что должна была делать тогда Россия в такой ситуации? Убежден, что при таком развитии событий угроза большой европейской войны была бы куда реальнее, чем сейчас.
И последнее, я до сих пор очень сильно переживаю, вспоминая те времена. Без сомнения, я чувствую и свою ответственность за случившуюся трагедию. Но я точно знаю, что свой долг офицера я выполнил до конца и с честью.
Главное, я не преступил закон, я до последней возможности защищал государство от разрушения. Я горд, что мои милиционеры, бойцы «Беркута», простые солдаты внутренних войск оказались куда честнее и мужественнее, чем многие политики. Они защищали не власть конкретного президента Януковича — они отстаивали само государство Украина. И я уверен, что их подвиг еще будет оценен по достоинству.
ГЛАВА 6. Разные версии расстрелов
То, что накануне годовщины расстрелов на майдане нынешней киевской власти придется как-то отчитываться перед обществом о результатах следствия, было понятно всем.
Точно так же было понятно, что как раз в этом-то и проблема — фактически отчитываться нечем. А посему стали появляться самые нелепые версии.
Из официальных лиц только Турчинов заявил 21 февраля, что «приказ о расстреле» якобы отдавало первое лицо государственной власти Украины через министра МВД и главу СБУ. При этом никаких доказательств он не привел. Впрочем, за день до этого Турчинов в эфире телеканала «1+1» заявил, что «Вадим Новинский также отдавал приказы на расстрел майдана».
Другие персонажи — Порошенко, Наливайченко и Парубий — высказали, по сути, одну и ту же версию — о неких «снайперах из России». Первые два даже опустились до нелепых обвинений Суркова, помощника президента РФ.
Интернет-издание «Левый берег» опубликовало главу из книги Сони Кошкиной «Майдан. Нерассказанная история», которая называется «Кто дал команду стрелять по майдану?». Там приводятся свидетельства Ткаченко, командира днепропетровского «Беркута», и Андрея Шевченко, депутата от «Батькивщины». Первый утверждает, что огонь по его бойцам открыли из здания консерватории. Второй говорит: «Я вполне допускаю, что в консерватории мог „работать“ кто-то из майдановцев — какой-нибудь неустановленный „народный мститель“».
Примечателен и вывод самой Кошкиной: «То, что бойня 20 февраля началась с выстрелов из консерватории, сегодня сомнений не вызывает. Стрелки довольно оперативно покинули здание — когда в консерваторию подоспели люди Парубия, там никого не было. Отыскать их не удалось».
Очевидно, еще одна версия будет озвучена Международной консультативной группой СЕ 31 марта, с ней, в частности, сотрудничает бывший прокурор Махницкий. В этом докладе должен быть сформулирован вывод, отвечает ли расследование этих событий требованиям Европейской конвенции по правам человека и прецедентного права Европейского суда по правам человека.
Любопытно, что Махницкий также утверждает, что доклад должны сначала передать украинской стороне, после чего «Украина должна дать согласие на обнародование отчета». Махницкий также заявил, что «если этого не произойдет, то он лично обнародует документ», ибо «участники майдана имеют право знать альтернативное мнение о том, что происходило после убийств».
Все это выглядит как дешевое позерство. Мол, я такой борец за правду. Если что — и европейцев смогу одернуть. В связи с этим возникает только один вопрос: почему же, будучи генеральным прокурором и имея все возможности для всестороннего расследования, Махницкий так ничего и не сделал для раскрытия истины?
Очевидно, что накануне годовщины евромайдана нынешняя власть не удосужилась даже выработать единую позицию по поводу того, кого же назначать виновными.
Дошло до комичной ситуации. Если вдуматься, то версия Турчинова в корне противоречит не только высказанному Порошенко, но и Парубием, а он входит в единый с Турчиновым «Народный фронт». Либо приказы отдавали официальные лица Украины, либо руководители другой страны — снайперам из этой страны.
Поэтому чем громче и нелепее будет версия, тем лучше. Мы же помним заветы духовных наставников хунты: «Чем ужаснее ложь — тем охотнее в нее поверят».
Однако, как говорят, шила в мешке не утаишь и правда рано или поздно станет известна. К слову, вывод о том, что стреляли именно радикалы майдана, был подтвержден 12 февраля британским сайтом ВВС, журналисты которого провели собственную реконструкцию событий. Они взяли интервью у снайпера-майдановца, утверждающего, что 20 февраля 2014 года он стрелял из консерватории по милиционерам.
