— Это афганский лазурит, — начал объяснять он. — Видишь золотистые прожилочки?! Считается, что непрозрачные камни лучше гладко обделывать — а я огранил... и вроде неплохо получилось. Оправа из серебра, но позолоченная. — (Знала бы она, как он намучился с этим золочением!) — А бык — это потому, что ты по зодиаку Телец. Надень... прямо сейчас!
Нэнси без колебаний выскользнула из-под одеяла, села, поджав под себя ноги, и надела ожерелье. Выпрямилась, вскинув голову.
— Ну как?
Обнаженная женщина в драгоценностях... прямо хоть картину пиши... Но смотрелась она действительно великолепно — на тронутой загаром коже золото, казалось, засияло еще ярче, подчеркивая темный блеск камня. И лицо было восторженное, с сияющей улыбкой.
— На вечеринку свою наденешь?
Нэнси затрясла головой в знак согласия.
— Браслеты примерь тоже!
Она нацепила браслеты, посмотрела, покрутив рукой, — и неожиданно со смехом ринулась вниз, прямо на Ника. Придавила сверху и стала целовать. Подвеска ожерелья холодным камешком легла ему на грудь и мгновенно потеплела, зажатая между их телами.
Ник, смеясь, обхватил ее и прижал к себе. Она поизвивалась, устраиваясь поудобнее, — и наконец устроилась, нависнув сверху и опершись локтями по обе стороны его головы.
— Ну что — угодил?
Нэнси кивнула и погладила его по вискам большими пальцами.
— Только... Нэнси... — (Ну вот, сейчас огорчится... или, наоборот, скажет: «Ну, как хочешь!» — и вздохнет с облегчением.) — Наверное, я не пойду на эту твою вечеринку. Побуду у себя в кабинете, поработаю...
— Ты что?! — Брови Нэнси поднялись «домиком», глаза широко раскрылись. Она недоуменно выпрямилась лежа, как поднявшая голову ящерка. — Ник, ты что?!
— Ну... у меня работы много. — (Объяснение, не выдерживающее никакой критики: обычно часам к шести Ник уже заканчивал работать.) — И потом, я там никого не знаю...
— Но ты же мой муж?! И... и...
Глаза обиженные, растерянные... все еще непонимающие.
— Ну не обижайся, котенок! Я с самого начала не знал, как... — (Как сказать ей, что вовсе не намерен туда идти) — В общем, ты же видишь, я мало общаюсь с посторонними людьми, а тут еще работа срочная навалилась... — Он погладил ее по щеке, попытался пальцем приподнять уголок рта. — Ну улыбнись, пожалуйста!
Не обращая внимания на его слова, Нэнси медленно сползла с его коленей и села рядом. Кажется, она и впрямь огорчилась не на шутку...
— Если бы я знала, что ты не хочешь, я бы ничего не стала устраивать!
— А я хочу, что бы ты повеселилась... и потанцевала...
— Я не хочу без тебя!
— Со мной потанцевать все равно не выйдет, — сумел улыбнуться Ник. Потянул ее обратно, и, подчиняясь движению его руки, Нэнси снова вытянулась рядом, не сводя с него жалобных глаз. — Ну не кисни ты так! Я... я, может быть, освобожусь и появлюсь тогда... попозже. Но ты в любом случае не думай обо мне и веселись как следует!
— Ну и что, что ты не можешь танцевать!.. Я все равно... Ну и что...
Для нее это — «ну и что»!..
— Я же сказал — я постараюсь. — Ни к чему не обязывающее обещание... — Постараюсь...
Глава 15
Часов в шесть Ник услышал музыку — бухающую, громкую — казалось, содрогается весь дом. Как назло, захотелось есть.
Звонок Бену успехом не увенчался — там никто не взял трубку. Как Ник сильно подозревал, Бен, забросив все свои обязанности, «слился в экстазе» с веселящейся толпой гостей, и ждать его было бесполезно.
Нэнси тоже не появлялась. Конечно, он сам сказал, что будет очень занят, — но все равно, могла бы догадаться и зайти! Правда, похоже, она на него крепко обиделась — когда он попытался ее приласкать, задергала плечами, заявила: «Не надо!» — и лежала отвернувшись и сердито посапывая. Хорошо хоть вообще не ушла!
С каждой минутой есть хотелось все сильнее. Ник представил себе незамысловатые яства, обычно предлагаемые на подобных вечеринках, — стейки и шкворчащие жиром колбаски. Выглядели они так соблазнительно, что рот наполнился слюной, а под ложечкой засосало.
Он осторожно приоткрыл дверь. В коридоре никого не было, но откуда-то слабо потянуло дымным запашком жарящегося на углях мяса. Ну так и есть! Стейки жарят!
Выход оставался один — отправиться на кухню, чтобы пошарить в холодильнике в поисках съестного. И это в собственном доме!
Добраться до кухни незамеченным не удалось. Стоило Нику завернуть за угол, как он нос к носу столкнулся с молоденькой девчонкой в обтягивающих брючках и коротенькой полосатой фуфаечке, открывающей чуть ли не полживота. В руках у нее был поднос.
При виде его девушка пискнула и шарахнулась в сторону, чуть не опрокинув содержимое подноса. Испуганное выражение ее размалеванной мордочки вызвало у Ника короткую вспышку ярости. Что, им уже детей пугать можно?! Он не кусается и не заразный, в конце концов!
В следующую секунду лицо девушки прояснилось, и она затараторила:
— Ой, а вы муж Нэнси, да? Да, она говорила, что у вас проблемы с ногами. А все там, на лужайке! И Нэнси там! — ткнула рукой в противоположную сторону, словно Ник мог забыть, где именно у него расположена лужайка.
После короткого испуганно-сочувствующего взгляда, именно такого, какой он ненавидел, девушка старалась с ним больше не встречаться глазами. У Ника возникло сильнейшее искушение укрыться снова в кабинете, и черт с ней, с едой, — потерпит!
Он уже собирался извиниться и развернуться в сторону кабинета, но тут девушка, не прерывая монолога, сунула ему прямо в руки свою ношу:
— Будьте любезны, прихватите это туда с собой, сэр! — Очевидно, у нее не было ни тени сомнения, что Ник сейчас направится именно «туда». — А то меня просили еще духовку включить, а я забыла! — Поднос качался перед самым носом, и Ник понимал, что, отказавшись его взять, будет выглядеть полным идиотом.
Вот влип так влип! Он перехватил одной рукой поднос, и девушка, освободившись от груза, устремилась в сторону кухни, бросив на ходу через плечо:
— И скажите, пожалуйста, Бену, что я не нашла еще горчицу!
Ник остался в коридоре с подносом в руках. Добро бы на нем хоть было что-то съедобное! Так нет же: груда вилок, бумажные салфетки, пара солонок, перечница, полупустая баночка с горчицей и — словно в насмешку — упаковка зубочисток!
Делать нечего — придется пойти на компромисс: заехать на минутку, отдать поднос, сказать про горчицу, а заодно попросить Бена принести ему в кабинет чего-нибудь поесть.
По мере приближения к лужайке звуки музыки становились громче, послышались какие-то возгласы и смех. Добравшись до бассейна, Ник увидел еще одну из участниц вечеринки. Это была женщина лет тридцати в синем платье. Она сидела на краю бассейна, опустив босые ноги в воду и поднимая ими волны, в которые с интересом вглядывалась.
