К ужину весь город знал, что Карпентер исчез. Все лошади стояли на месте. Седло висело на месте. Револьвер, винтовка, ружье — все было на месте. Но Карпентер как в воду канул.
Когда Шанаги вошел в ресторан, судья сидел за одним из столиков. Том запомнил его с того самого вечера, когда какой-то человек пришел сказать, что Риг Барретт не приехал. Увидев Тома, судья кивнул и протянул руку.
— Шериф? Я судья Макбейн. То есть судья по необходимости. Когда-то в Иллинойсе я действительно был судьей, а здесь — всего лишь адвокат, пытающийся заработать себе на жизнь.
— Нам нужен судья, и нам нужен суд.
— Наверное, вы правы. Иногда я думаю, чем меньше законов, тем лучше. Мы, американцы, любим жить по заведенному порядку, хотя другие нации о нас другого мнения.
Макбейн был небольшим, коренастым мужчиной с выпирающим животиком и густыми усами, закрывавшими верхнюю губу и большую часть нижней. Жилет пересекала массивная золотая цепочка, на которой в качестве брелоков висели золотой самородок и лосиный зуб.
— До меня дошло, что пропал наш кузнец.
— Да, его никто не видел с утра. Но в городе все лошади на месте.
Судья погладил указательным пальцем усы, вначале справа, потом слева.
— Он ко мне заходил. — Как бы между прочим заметил Макбейн. — Утверждал, что лошади тех людей, которых вы привязали на улице, исчезли.
— Да.
Судья взглянул своими слегка выпуклыми глазами на Шанаги.
— Мне кажется, — продолжил он тихим голосом, — что шериф, разыскивающий пропавшего человека, должен осмотреть каждую конюшню в городе. Если он не найдет Карпентера, то уж лошади объявятся обязательно. Их клеймо ему что-нибудь да скажет.
— Конечно! — Шанаги вспыхнул и сокрушенно покачал головой. — Для меня все внове, судья, но почему же я сам не додумался до такого простого решения?
— У меня постоянно получается так же, — с улыбкой ответил Макбейн.
Шериф встал.
— Судья? Вы меня извините?
Позже он подумал: «Как это я вспомнил, что нужно извиниться?»
Том не подозревал, что в городе так много конюшен, но там, где много ездят на лошадях, должно быть место, где их держать.
В девятой по счету конюшне, стоявшей возле заброшенного корраля, он обнаружил свежий навоз и денники, где недавно стояли лошади. Теперь они исчезли.
Он уже готов был уйти, когда заметил носок ботинка, который виднелся из-под кучи сена — им второпях закидали труп.
Том знал, кого найдет, еще до того, как разворошил сено.
Карпентера.
Глава 13
Его ударили по голове, потом по меньшей мере три раза ударили ножом. По голове, похоже, били сзади.
Шанаги подумал о миссис Карпентер и с горечью вздохнул. Ему придется все ей рассказать, и не откладывая. Таковы его обязанности.
И все же вначале он должен осмотреть место преступления. Тот, кто убил Карпентера, зашел в конюшню вместе с ним или подкрался сзади. Вряд ли кузнеца стали бы убивать в другом месте, а потом волочить сюда. Карпентер, несомненно, нашел лошадей, и тогда его убили. Убили потому, что по клейму на крупе можно определить хозяина. Том уже знал, что поблизости нет ферм со своими клеймами. Кроме того, фермеры не держали скот, если не считать молочных коров, для которых сооружали коровники и которых пасли неподалеку от дома.
Шанаги выпрямился и некоторое время стоял в раздумье. Он хотел зажечь вторую спичку, когда послышался тихий шорох. Снаружи? Внутри?
Осторожно, чтобы не шуметь, он попятился и в деннике присел на корточки.
Двойные ворота конюшни оставались распахнуты. По одну сторону находились четыре денника, разделенные горизонтально лежащими столбами от пола до крыши. Яслями служило простое корыто, соединявшее все четыре денника.
По другую сторону тянулась обыкновенная стена. С гвоздями, на которых висели куски старой упряжи, цепи и прочий ненужный хлам. Возле стены стояло деревянное ведро и лежали вилы. На полке между двумя столбами Том увидел скребницу, щетку и большие, тяжелые ножницы.
В задней стене конюшни темнело окошко. Тут и там в щелях стен светились огоньки города. Ближайший дом стоял ярдах в пятидесяти, корраль находился на окраине города.
Кто-то пришел сюда с Карпентером или следом за ним. Возможно, ждал его. И кузнец погиб.
Снова легкий шорох. Шанаги снял ременную петлю с курка револьвера. Услышав слабый скрип, повернул голову. Одна створка ворот конюшни медленно закрывалась!
Он начал подниматься. Это западня? Или всего лишь ветер?
Том притаился в четвертом, последнем деннике. Он резко встал и направился к воротам. В ту же секунду они захлопнулись, и до него донеслось, как стукнул металлический засов.
Подбежав к воротам, Шанаги толкнул створку, но ворота держались крепко. Он знал, что запор не может быть абсолютно надежным. Отошел, не решаясь стрелять, и снова кинулся на преграду.
Ворота не поддавались. Он повернулся к окошку. Оно оказалось слишком маленьким!
Какое-то мгновение Шанаги стоял не шевелясь. Глупо! К чему его запирать, ведь он в любом случае скоро выберется — сейчас или утром, когда на улицу выйдут люди.
Если останется жив…
Он скорее угадал, чем почувствовал запах дыма.
Пожар!
Огонь уничтожит не только его, но и тело Карпентера со следами ножевых ранений.
Шанаги был достаточно умен и хладнокровен, и не стал тратить время на бестолковую беготню. В ближайших домах находятся магазины, ночью они пусты. Его крики не привлекут ничьего внимания, и даже выстрелы могут принять за развлечение пьяного ковбоя.
Дым сочился из щелей с северной стороны, невидимой из города. Судя по запаху, горело сено. От сена много дыма, оно долго тлеет, прежде чем займется пламя, но при пожарах гибнут в основном от дыма. Шанаги знал это от пожарных, работавших в добровольных командах Моррисси.
Ему надо выбраться и вытащить тело Карпентера. Дверь он высадить не успеет.
Дым густел. Подбежав к Карпентеру, Том закашлялся, поднял тело и понес к задней стене конюшни.
Сеновал! Маленький сеновал, где хранилось сено на случай плохой погоды. Туда можно забраться по лестнице из перекладин, прибитых к столбу.
Чем выше, тем плотнее будет дым. Не важно. Это единственный выход. Подняв тело кузнеца, Шанаги перевалил его через плечо. Придерживая труп одной рукой, другой обхватив столб с перекладинами, он преодолел пять ступенек и забрался наверх.
Опустив убитого на остатки сена, Том, кашляя и задыхаясь, стал разбирать соломенную крышу.
Почти не дыша, со слезящимися глазами, он ломал жерди и разгребал лежащую на них солому. Сверху осыпались труха и грязь. Хрипя от раздирающего легкие кашля, Том раскидывал крышу. Вдруг его рука прорвалась наружу, он почувствовал, как в дыру льется поток свежего воздуха. Внизу раздался треск пламени.
