Он взглянул на нее, и на секунду их глаза встретились. Он смутился.
— Меня зовут Том.
— Я знаю, как вас зовут. Наслышана о вас больше, чем вы думаете.
— Ошибаетесь. Если бы знали, вы бы со мной даже не здоровались.
Появился Джош Лунди, огляделся и подошел к их столику.
— Извините, что прерываю, но мне надо поговорить с шерифом.
— Говори. А почему ты не сказал, что приехал вместе с Джейн?
Джош широко раскрыл глаза.
— Шериф, да я и не подозревал, что тебе это интересно. Собираешься ее арестовать?
— Садись, Джош. Если бы я смог найти повод, я бы приковал тебя к коновязи вместе с теми двумя.
— Не кипятись, дай хоть два слова вставить, — ответил Джош. — Я обнаружил лошадей. По крайней мере, нашел место, где их держали, — добавил он и указал на юг. — Там есть небольшой овражек. В нем стоит корраль и шалаш. В коррале — те же следы, что и в переулке, где их привязывали.
— А чей корраль?
— Ничей. Его построил для своего табуна какой-то торговец скотом. Овражек всего в ста ярдах, но туда никто не ходит, кроме мальчишек, которые играют в индейцев. Одна из лошадей была темно-серой — необычная масть. Я собрал несколько волосков с жердей корраля, где она чесалась.
Шанаги задумался. Наверное, не стоило задавать этот вопрос. Но он так и вертелся на языке.
— Джош, ты догадался, чья лошадь? Темно-серая?
— Конечно. — Он взглянул на Джейн и опустил глаза. — По-моему, ее все знают.
— Моего брата, — сказала Джейн.
Шанаги почувствовал, что у него на лбу выступил пот, а язык прирос к небу.
— Это не значит, что он приехал на ней в город, — не дожидаясь, когда к шерифу вернется дар речи, заметил Джош. — Наши кони пасутся на свободе. Любого можно заарканить и оседлать. Такое случается часто, в основном по необходимости, и не считается воровством, если только на лошади не пытаются уехать из нашей округи или оставить ее себе. Конечно, тому, кто пользуется чужим, лучше иметь подходящее объяснение. Я и сам, когда очень спешил, ловил и седлал чужих лошадей.
— На маленьком пастбище рядом с ручьем пасется с полдюжины лошадей Дика, — продолжила рассказ Джейн. — Отец недавно беспокоился, что они куда-то забрели, потому что, проезжая мимо, не увидел их на лугу.
— Одна из них — маленькая вороная кобыла?
— Нет, — улыбнулась Джейн. — А что, она ездит на ней?
— У Холмструма есть небольшая черная кобыла с двумя белыми носками.
— Похожа на ту, что я видел.
Картина постепенно прояснялась. Допустим, в город приехало несколько чужаков, которым нужны лошади. Они могли поймать тех, что паслись на свободе, использовать их в своих целях, а потом отпустить.
— Наверное, мне надо проехаться по округе, — произнес он.
— Хочешь, я проедусь, — предложил Джош. — Если меня заметят, никто не удивится. Я все время разъезжаю, разыскивая отбившихся коров и прочую живность.
— Хорошо… но будь осторожен. Тот, кто все задумал, не собирается сдаваться. Бандиты попытались устроить мне западню в салуне Гринвуда, они убили Карпентера. По-моему, он что-то выведал.
— Кузнец был моим другом, — спокойно сказал Джош, — самым близким мне человеком.
— Джош, — попросил Шанаги, — расскажи-ка мне о горожанах. Я о них ничего не знаю. Все, что тебе известно: кто, откуда, какие связи.
— Мы, например, из Англии, — с вызовом сообщила Джейн. — Выращиваем скот. Отец его покупает, а потом продает. Брат работает вместе с ним.
— Основное ты знаешь, — заметил Джош. — Город основали Холмструм, Карпентер и Гринвуд. Они до сих пор владеют большей частью окрестных земель. У Пендлтона отличное место для ранчо. У Холмструма и Гринвуда — тоже. Одни любят город. Другие — нет. Тройка отцов-основателей добилась, чтобы железнодорожную ветку протянули именно сюда. Сейчас пытаются доказать в столице штата, что городу необходим статус окружного центра. Судья Макбейн и Пендлтон их поддерживают. Если получится, цены на землю возрастут.
— Том, — неожиданно серьезно спросила Джейн, — что вы собираетесь делать? Я слышала, что завтра дядя Винс будет здесь.
— Я говорил с ним. Он не станет устраивать нам неприятностей.
— Могут устроить некоторые из его ковбоев. Когда пригонят стадо, их контракт закончится. Кто-то отправится обратно в Техас за следующим стадом, а кто-то останется. Как только дядя Винс с ними рассчитается, он им больше не хозяин.
— Придется действовать по обстановке. — Шанаги посмотрел на нее поверх чашки с кофе — Я подумываю о том, чтобы купить кузницу. Она даст мне возможность здесь обосноваться. Что-то вроде начала.
— Не предлагайте слишком много. Миссис Карпентер очень расчетлива в том, что касается денег. Если она что-нибудь продает, то всегда запрашивает с походом, а получает свою цену. Папа рассказывал, как она сердилась, когда Карпентер в первый раз продал землю. Настаивала на том, чтобы сдать ее в аренду.
— Холмструм хотел купить ее собственность, — пояснил Лунди.
— Ты имеешь в виду дом?
— К югу от города у нее есть земля. Она граничит с ранчо Холмструма, он давно нацелился приобрести этот участок, но миссис Карпентер не соглашается продать. Несколько раз он ее уговаривал, но она — ни в какую. По-моему, Холмструм сдался. Карпентеры заявили ее как пастбище, однако большая часть участка — плодородные угодья с хорошим источником и небольшим ручьем.
— Они заявили на нее права? А что это такое? — спросил Шанаги.
— Нужно вырыть колодец, распахать часть земли, а потом на ней жить. Карпентеры там не живут, лишь время от времени наезжают. Иногда оба, но чаще ездит она одна. Карпентеру хватало дел в кузнице.
— Они что-нибудь построили на своей земле?
Лунди пожал плечами:
— Как обычно, ничего особенного. Кто-то давным-давно там вырыл землянку. Миссис Карпентер ее немного переделала, а потом наняла парня, который присматривает за ранчо Холмструма, и он построил ей глинобитный домик.
— Никогда таких не видел.
— Из глины лепят кирпичи, выкладывают не очень высокие стены и укрепляют жердями. Зимой, когда хижину засыпает снег, получается теплое, уютное местечко. Но построить такой домик труднее, чем кажется. Надо уметь.
— А работник Холмструма? Он добротно строит?
— Говорят, да. Его зовут Мурхауз. Хорошо знает скот, но чертовски необщительный. Всегда хмурый, всегда чем-то недоволен. Он приезжает в город примерно раз в месяц.
Все то время, пока Шанаги сидел в ресторане, его грызло сомнение, что в загадке что-то отсутствует, что события развиваются сами по себе или по чьей-то злой воле и что он взялся решать задачу, справиться с которой ему не по силам.
Джош извинился и ушел. Том и Джейн некоторое время молчали. Наконец Джейн вздохнула:
