Единственным ненадежным человеком среди них был он сам Джон Весли Хокинс.
Музыка прекратилась. Люди вошли в церковь, дверь которой была украшена кельтскими и христианскими символами. Таинственное благоухание ладана напомнило Весли о других церемониях. Тени от свечей плясали на северной стене, где невысокие колонны обрамляли ряд незастекленных окон. Арка венчала простой каменный алтарь.
Облаченный в воинское одеяние Симус стоял перед алтарем, жуя корку хлеба. Мэгин сидела на скамейке, обернувшись вполоборота, одетая, как принцесса, в платье из голубого льна, такого тонкого, что его называют ирландским шелком. Она бросала сердитые взгляды в другой конец придела на Логана Рафферти, который не спускал с нее глаз.
— А где Кэтлин? — спросил Весли стоящего рядом Тома Генди.
Том кивнул головой в сторону.
— В молельне для дам.
Зажженная свеча высветила стройную фигуру, опустившуюся на колени, и голову, склоненную в молитве. Пламя мерцало на статуе безмятежно улыбающейся девы Марии. Наконец, Кэтлин поднялась с колен и пошла к алтарю. На ней была длинная и слишком просторная одежда. Переплетенные кельтские символы украшали манжеты и кайму платья. Голова была непокрыта, волосы свободно спадали на плечи, меняя цвет от солнечно-золотого до янтарного. Спокойная сила светилась в ее решительных глазах, руки были сжаты в кулаки.
Весли задал себе вопрос, не допустил ли он ошибку, предложив выбрать Кэтлин как главу клана Макбрайдов.
«Это был хороший поступок, мудрый поступок, — уверил он себя. — Возможно, сейчас у Кэтлин не будет времени повести Фианну на еще более кровопролитные подвиги».
— Она провела здесь всю ночь, — пояснил Том. — Молилась.
Странный комок застрял в горле Весли. Кэтлин должна будет взвалить тяжесть управления Клонмуром на свои плечи. «Но она всего лишь девушка, — напомнил он себе. — Девушка».
Когда прихожане вышли из церкви, музыканты заиграли другую музыку. Весли ожидал на старинном крыльце. Проходя мимо Весли, Кэтлин помедлила.
Ее вид поразил его, как удар молота Лайама. Никогда прежде не видел он такой отчетливой, непреклонной целеустремленности. Тем не менее, в глазах была печаль. Ее юность, даже тот небольшой период, которым она успела насладиться, осталась позади. «То, что ждет впереди, — осознал он с ужасным чувством вины, — будет большим испытанием для нее».
— Ах, Кэтлин, — прошептал он. — Прости меня. — Ее брови поднялись в удивлении.
— За что?
— За то, что предложил избрать тебя главой клана. Это тяжкая ноша.
— Глупости, мистер Хокинс. Я только молюсь за то, чтобы быть достойной нести ее. — Она вскочила на черного коня. Следом за ней на высоком крепком белом пони направился Симус. Позади ехали Том, Рори и Лайам, а также Мэгин с подоткнутым подолом платья, сопровождаемая угрюмым Логаном Рафферти. За ними пешком шли обитатели замка и жители деревни.
Полный изнуряющего страха Весли присоединился к процессии, направляющейся к скалистому побережью.
Они подошли к утесу, увенчанному скалой Мур. Разбросанные вокруг камни, высеченные руками древних людей, окружали широкую покрытую травой площадку.
— Круг великана, — сообщил Весли Том Генди. — Клянусь: валуны не случайно образуют совершенно правильный круг вокруг трона Макбрайдов. Как вы считаете, каким образом они оказались здесь?
— Думаю, вы ждете, чтобы я сказал: путем волшебства.
— А вы не верите в волшебство, мистер Хокинс?
—Нет.
Генди усмехнулся.
— Вы скучнейший человек, мой друг.
Кэтлин вошла в центр круга. Весли чувствовал себя очевидцем языческой драмы, происходящей в мире, к которому он не принадлежал. Он придержал язык: ему следует привыкнуть к роли изгнанника. И все же сегодня ему очень хотелось избавиться от своего одиночества.
Кэтлин повернулась к отцу. Ее необычная красота приковала взгляд Весли. Даже восхитительная прелесть Мэгин поблекла по сравнению с ней.
Симус протянул тонкий белый жезл.
— Моя дочь, — обратился он к ней, — ты надежда Клонмура. Займи трон Макбрайдов.
Кэтлин взяла белый жезл. Том громким голосом зачитал законы, которые она, поклявшись, должна соблюдать. С непокрытой головой, босыми ногами, она держала себя как королева. Только что поднявшееся солнце пробило пелену тумана, окутав ее золотым сиянием. Казалось, она впитывает в себя солнце, излучая вокруг чары волшебства.
Как только Кэтлин приблизилась к скале, ритм музыки ускорился. Ветер, срываясь с гранитных вершин, посвистывал в ушах. Ее легкое прихрамывание было единственным свидетельством того, что она принадлежит к роду человеческому.
Весли готов был крикнуть ей, чтобы она остановилась, повернула назад и отказалась от своего тяжкого бремени, но заставил себя промолчать. Она была женщиной, готовой встретиться с опасностью, приветствовать ее, радоваться ей.
Когда Кэтлин достигла круглой вершины скалы, музыка прекратилась, уступив место тишине, нарушаемой только ударами волн и одиноким криком баклана.
Кэтлин обернулась. Белые одежды распахнулись и обнажили черный камзол, на котором была изображена золотая арфа. Она подняла жезл к ярко освещенному утреннему небу.
— Слушайте девиз клана Макбрайдов! — крикнула она на чистом гэльском. — Народ сильнее своего повелителя!
— Народ сильнее своего повелителя! — повторили за ней остальные.
Примитивная церемония заставила Весли похолодеть от волнения, когда Кэтлин медленно повернулась, обозревая свои владения.
«Это все принадлежит ей», — осознал Весли. Да, англичане могут завладеть землей, но Кэтлин Макбрайд владеет душой этой земли. Он увидел это в ее горящих глазах, в покровительственном поведении, в странной тишине, которая окутала ее, несмотря на сильный завывающий ветер.
Ощущение нереальности происходящего нарастало. Кэтлин Макбрайд была утренней звездой, свет от которой не мог затмить даже начинающийся день. Еще долго после того, как ее тело превратится во прах, она будет, как звезда, сиять на небосклоне вечности.
— Макбрайд! — выкрикнул Симус, перекрыв своим звучным голосом шум моря.
— Макбрайд! — закричали все собравшиеся, за исключением угрюмого Логана Рафферти и открывшего от изумления рот Весли Хокинса. Крик, подобный раскатам грома, разнесся далеко вокруг.
С отраженными в ее глазах желаниями и надеждами людей, Кэтлин спустилась со скалы Мур. Слезы неудержимым потоком лились по ее щекам. Она прошла мимо Весли совсем близко, но не взглянула на него, ее взор был устремлен вперед, в вечность, невидимую для него. Она казалась зачарованной, ее удивительный ум был наполнен мыслями, которые он не мог себе даже представить. никогда прежде ли одна женщина так не манила Весли к себе. Она вызывала дрожь в теле, вносила путаницу в мысли, вызывала в нем огонь, не поддающийся контролю. Недовольный собой, он вспомнил о своем плане.
