Ради спасения Лауры он должен доставить Кэтлин в Лондон. Ради же ее спасения он должен… Снова острое желание охватило его. Однако он сумеет сделать то, что должен.
На следующий после инаугурации день Кэтлин проснулась совершенно изможденной. В сотый раз спрашивала она себя, какой дьявол подбил ее принять на себя мантию Макбрайдов, звание главы этого клана. В сотый раз она заставляла себя признать, что ею руководили в равной степени отчаяние, преданность и честолюбие.
Держа в руках большую в деревянном переплете книгу, она вместе с другими обитателями замка стояла во дворе, провожая отца в дальний путь. Ей будет не доставать его лучезарной улыбки, жизнерадостной беседы, даже его легкого безумия. Она будет беспокоиться о нем.
Брайан, вооруженный мечом, выглядел внушительно. Обладая искрометным остроумием, он составит хорошую компанию Симусу, которого будет сопровождать как охранник и верный друг.
Хокинс стоял посреди двора, прислонившись к колодцу. Пушечное ядро лежало у его ног. Кавалерийские панталоны и белая рубашка, расстегнутая у ворота и открывающая мускулистую шею, трепетали на ветру. Он весело улыбнулся ей и помахал рукой.
«Ну почему, — раздраженно подумала она, — я должна прилагать столько усилий, чтобы не смотреть в его сторону? « Атмосфера ли привлекательности, окружающая англичанина, любопытство ли приковывали к нему взгляд и возбуждали воображение? Возможно, это было вызвано неожиданным красноватым оттенком волос или необычным, принимающим в тени оттенок мха, цветом глаз. Или улыбкой, которая схватила ее за сердце и не отпускает его. Она оторвала взгляд от своего пленника и прижала к груди тяжелую книгу.
Симус выехал из конюшни верхом на своем высоком пони. Брайан следовал за ним, тоже верхом, ведя на поводу лошадь с поклажей. При виде отца Кэтлин испытала приступ печали. Он обладал добрым сердцем и даром предвидения, хотя этот дар и затмевал повседневные проблемы, возникающие прямо у него под носом. Оставаясь глухим к спорам своих людей, равнодушным к настроениям дочери, он ставил перед собой более важные цели, которые большинство других мужчин считало безнадежными.
— Я отправляюсь в путь, чтобы отыскать священников Ирландии, — торжественно объявил он. — Где мой прощальный кубок?
Рори вышел вперед с оловянной кружкой.
— Вот он, дорогой. Береги себя.
С плачем выбежала Мэгин и поцеловала отца. Он выпрямился и повернулся к Кэтлин.
— Помни — ты сейчас глава клана Макбрайдов. Защищай это место от Кромвеля. Он очень плохой человек.
Кэтлин выразительно кивнула головой. — Пусть Бог хранит тебя в пути, Даида.
Он передал кружку Рори, затем поднял руки, как будто собирался обнять весь замок.
— Сотни тысяч благословений вам, друзья моего сердца, — закричал он. — И большого вам счастья!
Все замахали ему платками. Мужчины давали последние напутствия, женщины благословляли его. Симус Макбрайд выехал через главные ворота.
— Вот и уехал наш Донки-Хот, — заметил Том Генди.
— Кто? — рассеянно переспросила Кэтлин.
— Донки Хот. Персонаж драмы, написанной чьими-то слугами (Генди принимает фамилию Сервантес за английское слово servants, означающее «слуги». (Прим редактора).). Хокинс рассказал мне о нем. И раз уж речь зашла о нашем пленнике, что ты намереваешься сделать с ним?
Пленник в это время сидел на железном шаре и объяснял младшему сыну Джэнет, как сделать свистульку из листика сухой травинки. Остальные дети, даже застенчивая Бригитта, столпились вокруг них. Казалось, что восхищенные малыши так же покорены обаянием англичанина, как и Кэтлин.
Она похлопала по книге.
— Я как раз ищу здесь ответ на этот вопрос.
— А! «Древо сражений». — Она кивнула.
— Макбрайды следуют ее законам вот уже три столетия.
— И что же советует книга?
Она присела на корточки и стала перелистывать толстые пергаментные страницы. Текст был написан от руки, каждая страница украшена орнаментом и рисунками.
— Вот, — показала она.
— На пленника, захваченного на поле сражения, распространяются законы войны, — прочитал вслух Том. — Захвативший его в плен должен обращаться с ним так, чтобы сохранить его честь и охранять от нарушения его прав. Пленник должен быть помещен в комнате с большим соломенным тюфяком… мясо через день… вино по рациону… — Нахмурившись, Том бегло просмотрел отрывок, описывающий детали. — Сохрани нас, Бог, — пробормотал он, — эта книга предписывает нам обращаться с ним лучше, чем с собственными людьми.
— Ничего не поделаешь, — заявила Кэтлин. — Я собираюсь следовать указанным правилам. Чтобы никто и никогда не мог сказать, что Макбрайды плохо обращаются с пленными. Это присуще круглоголовым, но не нам.
— Да, действительно. — Том заглянул в книгу через ее плечо. — Посмотри… мы должны дать пленнику шанс быть освобожденным под честное слово. Если он его даст, мы должны разрешить ему свободно передвигаться в пределах крепостной стены.
— Я не согласна с этим, — возразила Кэтлин. — Он лживый насквозь англичанин, готовый поклясться своей проклятой протестантской душой, что не попытается бежать, и тут же сделает это, как только мы повернемся к нему спиной.
На лице Тома появилось плутовское выражение.
— Тем не менее, ты поклялась следовать букве закона.
— Да. И буду следовать, — подытожила Кэтлин.
Том продолжил чтение.
— А, вот кое-что интересное. «Пленник должен быть вымыт и облачен в чистое одеяние главной правительницей дома». Что ты скажешь на это, моя леди?
— Дай, я посмотрю. — Она сердитым взглядом окинула страницу. Вымыть Хокинса? Ее обдало жаром при одной только мысли о необходимости дотрагиваться до его тела. «Мэгин, — вспомнила она. — Мэгин может это сделать». Как только эта идея пришла ей в голову, она тут же отвергла ее. Логан и так сердит на свою непокорную жену; если же он узнает, что она мыла англичанина, ему может прийти в голову удвоить свои требования.
— Хорошо, — покорно сказала она. — Если мы не сделаем это, мы будем опозорены. Будем следовать проверенным временем правилам.
Брови Тома поднялись до полей шляпы.
— Начнем с купания? — Она искренне вздохнула.
— Да. Начнем с купания.
Охраняемый Рори, сопровождаемый веселым взглядом Тома и ведомый твердой рукой Кэтлин Макбрайд, Весли вошел в кухню Клонмура. Он, прищурясь, посмотрел сквозь дым на сводчатый оштукатуренный потолок, покрытый копотью от приготовляемой пищи и черного дыма. Шириной в размах рук и высотой в рост крупного мужчины очаг бушевал огнем. С одной его стороны стояла складная ширма. Над крепким деревянным столом висел ряд железных приспособлений зловещего вида: похожий на ножницы инструмент с загнутыми концами, длинный острый клинок, винтовой зажим.
