А теперь я перейду к описанию обычаев Польши, основанных на благочестии и справедливости[155]
Как сказано в трактате «Абот», Симеон-Праведник[156] из мужей великого собора[157] говорил: «На трех устоях стоит мир: на Торе, на богослужении и на благотворительности»[158], а р. Симеон бен Гамлиел[159] говорил: «На трех устоях покоится мир: на правосудии, на правде и на миролюбии»[160]. На этих шести столпах — основах, на которых зиждется мир, — покоились обычаи Польши.
Столп Торы[161]. Это настолько хорошо известно, что не требует доказательств: нигде во всем рассеянии Израиля не изучали так много тору, как в Польше. В каждой общине учреждали иешивы[162] и назначили щедрое вознаграждение рош-гаиешиве[163] для того, чтобы он мог содержать иешиву, не испытывая забот, и обратить изучение торы в свою профессию. Круглый год рош-гаиешива не выходил за порог своего дома, кроме как в бет-гамидраш[164] и в синагогу, и день и ночь он трудился над изучением торы. Каждая община содержала бахуров[165], обеспечивая каждого определенной суммой, выдаваемой еженедельно, чтобы они могли учиться у рош-гаиешивы. И к каждому бахуру прикрепляли не менее двух мальчиков, которые учились у него всему тому, что он усвоил, изучая Талмуд и его комментаторов, благодаря этому бахуры приобретали навык в казуистических прениях. Мальчики приписывались к столу благотворителей или к общественной кухне. Если в общине было не менее 50 домохозяев, то она содержала не меньше тридцати бахуров и мальчиков. У домохозяина находился обыкновенно один бахур с его двумя мальчиками; и по крайней мере сам бахур пользовался всегда столом наравне с сыновьями хозяина. Хотя бахуры обеспечивались общиной, домохозяева кормили их на свой счет.
А некоторые богатые домохозяйки дозволяли и мальчикам всегда питаться за их столами, и таким образом они втроем получали питание и питье весь год. И почти не было дома во всей Польше, где бы не изучали Тору: либо сам хозяин дома был ученым, либо сын или зять его занимались учением, либо же бахур из питавшихся за его столом. Иногда бывало и так, что все они вместе в одном доме исполняли это, как сказал Рабба в трактате «Шабат» (80,1): «Кто любит ученых, у того и дети будут учеными; кто оказывает почет ученому, у того и зятья будут учеными; кто имеет страх перед учеными, тот и сам будет ученым.»
Поэтому в каждой общине многие были сведущи в законе, и если состояла община из 50 домохозяев, то было в ней 20 знатоков, называвшихся именем «морейну» — «учитель наш» — или именем «хавер» — «принадлежащий к сообществу». И рош-иешива был над всеми, и все мудрецы были подчинены ему и ходили с покорностью к нему в иешиву.
И таков был порядок учения в Польше. Летом от новомесячия ияра[~а)~] до 15 аба[~б)~], а зимой от новомесячия хешвана[~в)~] до 15 швата[~г)~] бахуры и мальчики должны были учиться у рош-иешивы. А после 15 швата или 15 аба бахуры и мальчики имели право идти учиться, куда захотят. От новомесячия ияра до праздника Шавуот[~д)~] летом и от новомесячия хешвана до праздника Хануки[~е)~] зимой изучали все учащиеся иешивы с большим усердием Гемару[~ж)~] с комментариями Раши[~з)~] и Тосафот[~и)~] Каждый день учили они галаху[~к)~], то есть лист Гемары с комментариями Раши и Тосафот, называемый галахой.
И ходили все знатоки и бахуры, которые были в общине, и всякий, в ком был аромат Торы, в иешиву к рош-иешиве. Рош-иешива один сидел в кресле, а все знатоки и прочие учащиеся иешивы стояли вокруг него. Они дискутировали друг с другом по вопросам галахи до того, как приходил рош-иешива в иешиву, а когда он входил в иешиву, то каждый спрашивал рош-иешиву о сложном для него вопросе по галахе, и рош-иешива отвечал и объяснял каждому. После этого все замолкали, и рош-иешива говорил свое новое толкование галахи. После того, как он заканчивал все толкования, он объяснял каждому противоречия и трудные места в толковании Гемары у Раши и Тосафот, слова которых часто скрывают смысл друг друга, и затруднял слушателей неясными и сокращенными местами в комментариях Раши и Тосафот. Затем он объяснял их, и его объяснения также скрывали смысл друг друга, и вопрос оставался. Тогда он давал на этот вопрос второй ответ, и так далее, пока галаха не становилась ясной. Летом слушатели уходили из иешивы не раньше, чем после полудня.
От праздника Шавуот до Рош-га-Шана[~л)~] и от праздника Хануки до Пасхи[~м)~] рош-иешива не занимался так подробно разбором противоречий, а изучал со знатоками раввинские решения по галахе с объяснениями по кодексу «Арба турим»[~н)~]. С бахурами же он учил сочинения Алфаси[~о)~] или другие книги. Во всяком случае, занимались до 15 аба или до 15 швата Гемарой с комментариями Раши и Тосафот, а после этого, до Рош-га-Шана или до Пасхи соответственно, занимались только раввинскими решениями или другими книгами.
За несколько недель до 15 аба или 15 швата рош-иешива оказывал почет своим учащимся и позволял каждому разъяснять вместо себя противоречия перед бахурами и знатоками в иешиве. И они разъясняли противоречия, а рош-иешива слушал их и дискутировал с ними, чтобы изощрялся ум учащихся иешивы. И изучали во всем польском государстве один трактат по порядку из шести разделов[~п)~].
Каждый рош-иешива имел одного служителя, который ходил каждый день из одного хедера в другой, чтобы учились мальчики, и богатые, и бедные. Он предостерегал их во все дни недели, чтобы они учились, а не гуляли по улицам, и в четверг должны были все мальчики вместе являться к габаю, поставленному над Талмуд-Торой[~р)~], Габай спрашивал их то, что они учили в течение недели, и если кто не знал того, что учил, или ошибался в одном слове, то того служитель бил большими розгами по приказанию габая и стыдил его перед лицом мальчиков, дабы послужило это ему в назидание, и чтобы в следующую неделю он учился лучше.
В пятницу приходили все мальчики вместе к рош-иешиве, и он расспрашивал их о том, что они учили на этой неделе, как рассказано выше. Также и в три дня перед праздником Шавуот[~с)~] и во время праздника Хануки должны были бахуры и мальчики повторять все то, что они учили в то время. За это давали им парнесы общины в подарок определенную сумму денег. Таков был обычай до 15 ава или до 15 швата.
И после этого рош-гаиешива отправлялся со всеми учащимися иешивы, с бахурами и мальчиками на ярмарку; летом ездили на ярмарку в Заслав и в Ярослав, а зимой на ярмарку во Львов и Люблин. Там каждому бахуру и мальчику предоставлялось право отправляться учиться в любую иешиву, в какую они пожелают. На каждую ярмарку съезжалось несколько сот рош-гаиешив и несколько тысяч бахуров и десятки тысяч мальчиков. И купцов-евреев, и — упомянем их отдельно — христиан было, словно песок морской, ибо на эти ярмарки собирались со всех концов земли. И всякий, кто собирается женить сына или выдать замуж дочь, отправлялся на ярмарку и заключал там помолвку, ибо там всегда можно было соответствующе подобрать жениха или невесту. Так на каждой ярмарке заключались сотни, а иногда и тысячи помолвок. И евреи, и мужчины и женщины, ходили во время ярмарок в роскошных одеждах[166], ибо они были в почете у властей и у христиан. Евреев было много, что песок морской. А теперь — за прегрешения наши великие! — они уменьшились в числе. Господь да умилосердствуется над ними!
Во всех общинах рош-гаиешиве уделялись особые почести. К слову его прислушивались как бедняки, так и богачи, и никто не смел ему противоречить, и помимо него никто ничего не предпринимал, и всякое решение его осуществлялось. У него было право наказывать палками, плетью, приговаривать к сечению и побоям, к штрафам. Он предавал позору совершивших преступления, издавал постановления, устанавливал ограничительные правила, дабы предохранить от совершения запретного; несмотря на все это, рош-гаиешива был всеми любим[167]. И всякий, кто имел подходящий предмет для подношения, как то: откормленную курицу, жирного каплуна, хорошую рыбу, считал за честь половину его или целиком поднести в подарок рош-гаиешиве. Рош-гаиешиве давали также множество подарков в виде денег, серебра и золота.
И в синагоге множество благочестивых людей оказывали почтение рош-гаиешиве. Рош-гаиешива имел обязанность третьим восходить к чтению Торы в субботу[~т)~] и в первые дни праздников. Если же рош-гаиешива был когеном или левитом, то он обязан был восходить к Торе как коген или левит, или же его вызывали к Торе последним, даже если в синагоге было много когенов или левитов. И никто не выходил в субботу и в праздники из синагоги прежде, чем выйдет сначала рош-гаиешива, а за ним его учащиеся, и лишь после этого выходила вся община. И сопровождали его до дома, а в праздники приходила вся община в его дом, чтобы почтить его как положено по обычаю. И этому завидовали все знатоки и учились с усердием, чтобы также достичь такой степени и стать рош-гаиешивой в какой-нибудь общине, и так, ради помыслов, далеких от Торы, приходило усердие ради самой Торы, и наполнялась страна знанием.
