красивые голубые глаза были налиты кровью, а черты лица тщательно сдержаны, как будто я пришла выманить у него что-тодрагоценное. Он ничего не сказал, глядя на меня, его поза была жесткой, но не враждебной. Я на секунду усомнилась в своей цели, пока он ждал, пока я заговорю, но когда его густые брови смело поднялись, я выпрямила позвоночник и копнула глубже, чтобы обрести уверенность.
На слегка шатких ногах я медленно вернулась к нему, остановившись только тогда, когда мои туфли на высоких каблуках коснулись пальцев его ног. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть в его ничего не выражающие глаза.
— Ты поел?
Он нахмурился, и я была в восторге от того, что мой вопрос его сбил с толку.
Он резко кивнул.
Я прикусила губу в искреннем волнении и заметила, как его глаза задержались на этом движении.
— Осталось место для десерта?
Медленно, чтобы усилить предвкушение и успокоить свое тревожное сердце, я сняла с плеч тонкие бретельки белого сарафана. В зале никого не было, было уже слишком поздно для возвращающихся посетителей, а кто-то из клубов не мог вернуться домой еще несколько часов, но все же уязвимость моей почти наготы, когда мое платье легко соскользнуло с моих плеч и растеклось у моих ног, была сильной. Я все время смотрела на него, наблюдая, как в лазурных глубинах вспыхивает сначала шок, а затем волнение. Я старалась не ерзать, пока он смотрел на мою обнаженную грудь, слегка вздымающуюся под моим тревожным дыханием, и белое хлопчатобумажное нижнее белье, закрывающее меня от полной наготы.
Тонкое шипение вырвалось из его стиснутых зубов, и он неловко заерзал на ногах, но его глаза оставляли пылающие следы на моей коже.
— Иисус Христос.
Я подняла бровь и неуверенно пошутила:
— Не уверена, что он бы это одобрил.
Пораженная ухмылка тронула его губы, но он покачал головой. — Эль, мне не следует этого делать.
Я наблюдала, как кадык конвульсивно двигался на коричневом горле, и это отвлекло меня от зудящего чувства вины, пронзившего мой позвоночник.
— Ты обещал мне семь дней. — Я прочистила горло, но мой голос остался хриплым от нервов и желания. — Ты не похож на человека, который может отказаться от своего слова.
— Я дал обещание женщине, которая ждёт меня дома, — возразил он, но его голос был тихим, как будто даже он не хотел слышать правду о своем заявлении.
Я медленно кивнула и раскрыла ладони, чувствуя каждую рябь воздуха на своей голой коже.
— Я знаю и уважаю это.
Мне казалось таким нереальным вести этот разговор на открытом воздухе, в одних скромных трусиках.
Его взгляд еще раз скользнул по моей обнаженной коже, прежде чем остановиться на моих глазах. Он долго смотрел на меня, выражение его лица стало неуверенным. Я сохраняла свои черты открытыми и честными, излучая простое желание, которое испытываю к нему, и позволяя некоторым другим чувствам — тем, которыми я была слишком напугана, чтобы анализировать — проскользнуть мимо. Наконец, он, казалось, нашел в моем лице что-то, что отчаянно искал, и прерывисто вздохнул.
Чувствуя себя храброй, я положила руку на его слегка заросшую щеку.
— Я хочу тебя.
Его стон разнесся по неподвижному ночному воздуху, и прежде чем я успела пошевелиться, его губы оказались на моих, его язык уверенно провел по сомкнутому шву моих губ, пока я не открылась для него. Он наклонился и схватил меня за бедра так, что я оказалась в его объятиях. Мои неистовые руки нырнули в его густые волосы до подбородка и потянули его, притягивая его еще ближе к себе, в то время как руки, обхватившие мой зад, восхитительно сжимали его. Я смутно осознавала, что мы сейчас находимся в его комнате, дверь за нами захлопнулась и что он быстро вел нас к кровати. Когда он мягко уложил меня на матрас, я протестующе пробормотала ему в губы, когда он отошел.
Я смотрела на него откровенно умоляющими глазами, мое тело дрожало от желания к нему. Его глаза горели, когда он смотрел на меня сверху вниз, и мне было приятно видеть, как волна желания сжимает пах его брюк.
Он неосознанно облизнул нижнюю губу, заставив меня ахнуть.
— Ты славная.
Его слова вселили в меня чувственную уверенность, и мое сердце билось хаотично, и я позволила сомкнутым коленям разжаться, обнажив прикрытый нижним бельем центр. У него перехватило дыхание, но он мягко оттолкнул мои руки, когда я потянулась к нему. Я вопросительно наблюдала, как он опустился на колени на плюшевый ковер и провел руками по внешней стороне моих ног к ягодицам, чтобы притянуть меня ближе к краю кровати. Я оперлась на локти, чтобы посмотреть, как его пальцы пробежались по одной из моих ног, подняв ее в воздух.
Может быть, дело в том, что мое соблазнение сработало, или в том, что я никогда раньше не видела такой похоти во взгляде мужчины, но я чувствовала себя увереннее и бесконечно сексуальнее, чем когда-либо прежде.
Я вздохнула, когда он поцеловал свод моей стопы.
— Думаю, мы оставим это, — прохрипел он, слегка проведя языком между моей обнаженной ногой и возмутительно высокими, высокими каблуками.
Его глаза встретились с моими, и я глубоко вздохнула, осознавая злое намерение. Поднявшись вверх по моим ногам, его взгляд остановился на моих, и он слегка вонзил зубы в мягкую кожу внутренней части моего бедра. Моя голова упала на плечи, и я вздрогнула от стона.
Я зажмурилась, когда он приподнял мою задницу, чтобы снять нижнее белье и еще больше раздвинуть мои ноги. Возможно, я открылась ему у двери, но мысль о том, что он смотрит на самую интимную часть меня, все равно заставляла меня сильно стесняться.
Палец скользнул сквозь мои влажные складки, и его дымный голос приказал мне:
— Посмотри на меня.
Я сделала, как он просил; мои глаза расширились от опасения, когда они остановились на его лице, которое было всего в дюйме от моей ноющей сердцевины. Он дунул на меня прохладным воздухом и прошептал:
— Ты прекрасна. — Все мое существо покраснело и покрылось мурашками от смущения, но его сильные пальцы сжали мои бедра, пока я не перестала извиваться. Его язык мелькнул над самой чувствительной частью меня, и желание пронзило мою нервную систему. Желая прикоснуться к нему, я захныкала и схватилась за его сильные плечи, чтобы притянуть его к себе, но он сопротивлялся, и нежное царапание его зубов по моей мокрой коже было предупреждением, чтобы он мог продолжать. Но воспоминания о нем
