И ещё один интереснейший космический объект удалось увидеть путешественникам.
Вынырнув из «струны» метро внутри знакомой многогранной конструкции, собранной из ледяных глыб и засохших «червивых кишок», в черноте пространства вдали от звёздных скоплений, земляне увидели изумительной красоты перламутровое кольцо непонятных размеров, нечёткое, но геометрически правильное, похожее на колесо или пропеллер с тремя лопастями. Роль лопастей в этом пропеллере выполняли узкие светящиеся пучки не то газа, не то плазмы, широкие у обода и сужающиеся к центру. Но втулка у пропеллера отсутствовала, вместо неё был виден абсолютно чёрный зрачок, и Игнат первым догадался, что это такое.
– Чёрная дыра!
– Не может быть, – запротестовала Лилия. – Чёрные дыры не видны.
– Сами – да, не видны, но газ, падающий на них, разогревается до таких температур, что начинает светиться и становится видимым. Этот пропеллер и есть газ, падающий на чёрную дыру.
– В форме глаза?
– Газ вращается, а лопасти – джеты, выбросы наиболее нагретых пучков. Обычно их один-два, а тут три.
– Но чёрные дыры обычно располагаются в ядрах галактики и образуются после сжатия больших звёзд или масс газа.
– Возможно, мы видим одну из первичных чёрных дыр, прошедших через хвост галактики. Видишь левее слабую вуаль? А дальше, внизу, что-то вроде шлейфа. Чёрная дыра образовалась, попутешествовала в космосе, пронзила облако пыли и газа и обрела форму красивого пропеллера.
Лилия окинула взглядом светящийся «пропеллер» с чёрным зрачком вместо втулки.
– Она кажется такой маленькой…
– На самом деле до неё сотни миллиардов километров. Если бы Черви соорудили терминал близко, он мог бы упасть в дыру со временем.
Звезда-супергигант была последней в череде встреч с необычными объектами космоса, недоступными большинству землян.
– Итак, пробуем в последний раз пробиться к нашим экзотам? – уточнил Игнат, понимая, что подруге действительно нужен небольшой передых.
– Давай, – без энтузиазма согласилась Лилия. – Только что-то мы делаем не так.
– Что ты имеешь в виду?
– «Червивое» метро не должно исполнять наши пожелания.
– Почему?
– Потому что не рассчитано на транспортировку людей. Возможно, Черви и являются нашими предками в каком-то смысле, как считал дед, но не прямыми. Человек биологически намного сложнее. А главное, спектр его эмоций и социальная предназначенность отличны от «червивых». Значит, и мысленный спектр не совпадает с человеческим. Поэтому инк метро нас слышит, точнее, наши мысли, но понимает не всегда.
– Я и сам до этого дошёл – не понимает.
– Но не сделал выводы. Прежде чем мчаться куда-то, давай подумаем, чего нам не хватает, чтобы нас понимали.
Игнат потянулся к ней, чтобы обнять, но девушка отстранилась.
– Думай!
– Хорошо, давай размышлять вслух. Мы – не Черви.
– Очень верное замечание, – иронически заметила Лилия.
– Мы думаем головой, Черви – неизвестно чем.
– Мы тоже не всегда думаем головой.
– Ты мешаешь мне сосредоточиться, женщина.
– Как всегда, о мужчина.
– Кстати, а чем они и в самом деле думают? И думают ли вообще? Угаага – цивилизация «до разума», а если так, речь не идёт о каком-либо уме.
– Долго объяснять.
– Постарайся уложиться в пару фраз, а то я превращусь в соляной столб либо повредюсь умом. Или как правильно – поврежусь?
Лилия засмеялась.
– Ты невыносим!
– Ага, – радостно согласился он, довольный, что шутка слегка повысила настроение подруги. – Объясни, что такое, по-твоему, «доразумное» состояние материи.
– Разум по определению – социальная форма организации материи.
– В таком случае Черви и их предки – жуткие индивидуалы?
– Не перебивай, если хочешь, чтобы я уложилась в пару фраз. Существует универсальный критерий, однозначно определяющий степень развития материальных объектов в природе, – информационный. Информация хранится, передаётся и перерабатывается как определённая устойчивая характеристика на разных уровнях развития, но по-разному. Нами уже давно выведен глобальный закон самоорганизации, согласно которому максимальный уровень организации материи во Вселенной растёт со временем через последовательность качественно различных форм… ты слушаешь?
– Пытаюсь разобраться, – очнулся Игнат, – что мне доступно, а что нет. Если разум качественно выше «доразума», то какая форма организации была у иксоидов и гиперптеридов?
– Ограниченные во времени и пространстве подсистемы, обладающие досознательной психикой. Я считаю, что и Черви, и гиперптериды, и иксоиды представляли собой формы существования чистой от сознания психики.
– Не уразумел. Что значит – досознательная психика? Может, бессознательная? Да и какая психика может быть освобождена от сознания?
– Переживание, к примеру. Досознательная и есть чистая от мысленных процессов, не принадлежащая никакому «Я». Это наиболее древняя форма психики, которая сохранилась в том числе и на Земле – у животных.
– То есть Черви и их предки – животные? Ну или некая разновидность животных.
– Если сильно упрощать, то да, хотя носителями этой психики являются не только животные, но и эмбрионы человека, и новорождённые дети, и люди с врождённым недоразвитием коры головного мозга.
Игнат хохотнул.
– Значит, Черви – недоразвитые больные?
– Напрасно смеёшься, Угаага – недоразвитые дети – в психофизическом плане, Вселенную они постигали интуитивно.
– Пардон, извиняюсь.
– В нашем понимании разум – нечто единое, прорастающее сквозь каждого индивида, уходящее корнями в цивилизацию и её историю, в то время как «доразум» асоциален по природе. Каждый негуман из упомянутых тобой является носителем «собственной интуитивной цивилизации». Они похожи фенотипически и очень сильно разнятся гомозиготно по отношению к цели существования. Из-за этого, вполне может быть, и вели бесконечные войны.
– Но ведь как-то они договаривались? И не индивид с индивидом, а цивилизация с цивилизацией, иксоиды с гиперптеридами.
– Да, им каким-то образом удалось объединиться. Люди ведь тоже воюют друг с другом, но могут объединяться в союзы и федерации. Однако разум – и человечество как социальный его носитель – не предельная форма организации.
– Ангелоиды предельная?
– И не ангелоиды.
– Здрасьте, – удивился Игнат, – а кто?
– Вселенная в целом.
Он махнул рукой.
– Я был уверен, что ты так скажешь.
– Но это объективный вывод закона развития.
Игнат остановил Лилию поцелуем в губы.
– Я тебя понял, академик. Есть хочешь?
– Нет.
– Тогда приступаем к завершающему этапу нашего путешествия. Я понял, чего мы не учитываем при задаче курса. Черви Угаага не объединяли космос сетью метро. Они искали источники энергии, устанавливали сторожевые посты в местах выхода других Метавселенных внутри нашей и рыли ходы везде, где могли, не для всей своей цивилизации, а каждый для личной цели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
