– Пожалуйста, – умоляюще сказала Клара, – остановите это безумие.
– Отклонено, – с явным весельем ответил Милтон. – Что-нибудь еще?
– Умирают люди! Неужели вам все равно?
– Боюсь, ответ вам не понравится, – и Милтон, закинув руки за голову, вальяжно развалился в капитанском кресле. – Я так смотрю, вы уже нашли вход в бункер? Система безопасности зафиксировала неудачную атаку каким-то тупым предметом и еще более неудачную попытку взлома компьютера.
– Мы должны были попробовать, – мрачно ответила Дженни.
– Разумеется. Рукоплещу вашему упорству, – и Милтон пару раз издевательски хлопнул в ладони. – Но, боюсь, облако уже не остановить. Так что…
Мужчина осекся, заметив еще один значок входящего вызова. Кто-то пытался связаться с ним по параллельной линии.
– Прошу прощения, – быстро сказал Милтон, – но я вынужден прервать нашу беседу. Хорошего вечера.
И он, отключив связь, неуверенно потянулся к значку другого вызова. Первой его мыслью было, что это автоматическая система безопасности библиотеки, – однако лицо, возникшее на экране через секунду, быстро развеяло это приятное заблуждение. Милтона мороз продрал по коже. Они его нашли. Как они его нашли?!
– Вы знаете, кто я? – бесстрастно спросило бледное лицо на экране.
– Как можно не узнать Верховного Архитектора Прокламации Теней, – ответил Милтон, стараясь звучать по возможности уверенно. – Приношу глубочайшие извинения, что в прошлый раз нам пришлось так быстро прервать беседу, но, насколько я помню, ваша организация собиралась казнить меня на месте.
Губы Верховного Архитектора тронуло подобие улыбки.
– И это было бы чрезвычайно прискорбно для нас обоих. Видите ли, мы уже давно наблюдаем за вашими достижениями.
– Вы знаете, где я?
– Разумеется. И не первый месяц.
– Тогда почему…
– Вы до сих пор живы? Потому что ваши проекты представляют для Прокламации некоторый интерес. Ваш последний эксперимент – с концентрированным облаком эмоций – особенно любопытен.
Милтон не сразу нашелся с ответом.
– Интерес? Для Прокламации?
– Учитывая, что газ заряжается любой эмоцией, его можно использовать и в созидательном ключе, не так ли? Например, чтобы успокаивать народные волнения. Приводить к власти исключительно здравомыслящих людей. Конечно, вы выбрали для демонстрации противоположный принцип, однако она не становится от этого менее наглядной.
– Именно, – поспешно закивал Милтон. – Вы совершенно верно уловили суть. Простите, но я верно понимаю, что Прокламация Теней заинтересована в некотором, гм, сотрудничестве? В прошлый раз вы пытались меня убить.
Верховный Архитектор только махнул рукой.
– Небольшое недоразумение. Даже вспоминать не стоит. Приговор отменен. По крайней мере, отложен.
– Отложен, да-да. И что я должен сделать, чтобы его отменили окончательно? Видите ли, я уже не могу остановить облако. Это не в человеческих силах.
Лицо на экране кивнуло.
– Мы были готовы к такой возможности. Полагаю, данное оружие нуждается в доработке.
– Конечно-конечно, это только черновая версия, – закивал Милтон.
– Тогда наши условия чрезвычайно просты. Присоединитесь к научному отделу Прокламации Теней, доведите данный проект до рабочего состояния и выполните еще несколько закрытых заказов. В обмен мы гарантируем вам полное обеспечение и личное покровительство Прокламации. С полной амнистией за прежние правонарушения.
– Даже те, о которых вы не знаете? – быстро спросил Милтон.
– А есть те, о которых мы не знаем?
– Ну что вы, мне не позволяет скромность, – улыбнулся Милтон. Ситуация разрешилась гораздо удачнее, чем он ожидал. Возможно, неподкупная и добродетельная Прокламация Теней была не так принципиальна, как хотела казаться.
Мужчина снял с консоли стопку исписанных бумаг и потряс ею перед экраном.
– У меня тут есть парочка идей, которые могут составить для вас интерес. Особенно в области демографического контроля и поддержания правопорядка – если это можно так назвать.
Улыбка Верховного Архитектора стала шире.
– Думаю, мы поняли друг друга.
Чем дальше Эмпат углублялся в ярмарочную толпу, тем сильнее давили на него окружающие эмоции. Наконец увидев перед собой Доктора, гробовщик оказался совершенно сбит с толку. Он помнил, что искал именно его – но зачем? Эмпат смутно припоминал, что ему полагается испытывать гнев и ненависть, но за время прогулки по ярмарке эти чувства осели на дно, буквально затопленные случайно впитанным весельем.
Доктор схватил Эмпата за руку и потащил за собой в центр представления. Тот вряд ли заметил, что пальцы мужчины, крепко сжимавшие его ладонь, осторожно стянули с пальца кольцо с красным камнем. Мимолетное прикосновение звуковой отвертки – и кристалл, тихо хрустнув, разлетелся фонтанчиком осколков. Люди вокруг смеялись, хлопали в ладоши, одобрительно свистели и улюлюкали. Жонглеры, акробаты, клоуны и странного вида силач отвечали им гордыми и немного смущенными улыбками.
– Чувствуешь?! – прокричал Доктор в самое ухо Эмпату, пытаясь заглушить восторженное бурление толпы.
Прямо перед ними пожиратель огня выдохнул длинную струю пламени, которая ловко подрумянила зефир на металлической шпажке. Затем он передал угощение радостно засмеявшемуся мальчику.
– Чувствуешь их эмоции? Счастье? Легкость? Любовь?
Эмпат неуверенно улыбнулся. На него со всех сторон накатывали волны чужой радости, восхищения и довольства.
– Счастливый гробовщик, – усмехнулся Доктор. – Не каждый день такое увидишь.
Тем временем над Темзой окончательно сгустилась черная туча. Река и набережная скрылись в глубокой тени. Эмпат недоуменно взглянул на клубящееся облако, которое целенаправленно опускалось на ярмарку и ее гостей.
– Что это? – спросил он, кивая на тучу. Зеваки тоже ее заметили и принялись обеспокоенно показывать на небо пальцами.
– Ах, это, – сказал Доктор. – Это наша маленькая проблемка. Тебя не затруднит сделать глубокий вдох?
– Что?
– Не в буквальном смысле. Тебе нужно вобрать как можно больше эмоций. Видишь этих людей? Вдохни их смех. Любовь. Веселье. Радость. Восхищение. Энтузиазм. Восторг. Эйфорию. Это ведь и твой мир, помнишь? Ты помнишь, кем был раньше? Кем ты еще можешь стать? Давай. Пожалуйста.
Облако опустилось совсем низко. Эмпат раскинул руки, закрыл глаза – и позволил омыть себя теплой волной радости и принятия. Он снова был Дэвидом Рутерфордом. Его место было именно здесь, на ярмарке, среди других артистов, которые видели смысл своей жизни в том, чтобы делать людей счастливыми.
В следующую секунду на них обрушилась темнота. Черные клубы дыма затопили его, Доктора и растерянно охнувших зевак. Холодный сырой туман начал проникать в тела и мысли, умертвляя всякий добрый проблеск души. Где-то в отдалении раздался первый испуганный крик.
– Сейчас, – шепнул Доктор, приблизив губы к уху Эмпата. – Выпусти их. Как раньше выпускал злость в сферу Милтона. Высвободи все собранные эмоции. Давай!
И Эмпат сделал самый глубокий в своей жизни выдох, на этот раз наполненный не гневом, а счастьем и ликованием. Он невидимой светлой волной смял и отбросил темную тучу, которая на секунду зависла над головами толпы – а потом начала стремительно истончаться и блекнуть. Исчезая, она забрала с собой и лондонский смог. Низкое небо очистилось, будто по нему провели огромной пуховкой, и ярмарка впервые за много дней озарилась по-настоящему теплым сиянием зимнего заката.
Толпа взорвалась воплями и аплодисментами: такого фокуса они раньше не видели.
– Хорошая работа, – улыбнулся Доктор, от души присоединяясь к буре оваций. – Просто отличная.
Эмпат – Дэвид – рассмеялся и склонился в глубоком поклоне. Доктор тут же воспользовался случаем и, молниеносно намотав ленту на кулак, оторвал ее от цилиндра. Когда Дэвид выпрямился, это был уже не гробовщик, а главный распорядитель Ярмарки диковин – счастливый и прекрасно чувствующий себя на своем месте.
