ее родители по советским меркам считались людьми состоятельными, Маргарита прекрасно добралась до Москвы в двухместном купе первого класса. В ее дамской сумочке, в боковом отделении, туго закрытом на надежную железную молнию, лежала кругленькая сумма, данная ей отцом на первое время. Для обычного советского человека это были более чем приличные деньги, но если их сравнить с тем, чем владела ее бабушка, Валентина Сергеевна Юдина, во Франции, то это была просто ничтожная сумма. Согласно выдуманной легенде о заграничных родственниках со стороны матери, Дмитрий и Марго знали, что у них в Ницце живут бабушка и тетка со своими детьми, что происходят они из зажиточных курских крестьян и что живут они бедно и тяжело в этой буржуазной Франции, в то время как у них в Советском Союзе было счастливое, сытое и беззаботное детство и юность, и все это благодаря советскому правительству. Отец всегда подчеркивал в своих кратких рассказах о родственниках матери, что им очень нелегко приходиться в этой капиталистической стране, ведь там большая безработица, и если даже найдешь себе подходящую работу, то тебе очень мало за нее платят и в любой момент могут уволить. Сама жизнь там очень дорогая, продовольствие стоит кучу денег, а обучение и медицина везде платные. И вообще, эти люди неправильно поступили, поспешив эмигрировать из Советского Союза, а то бы сейчас жили также хорошо, ни в чем себе не отказывая, как они живут здесь, в Батуми. Василий Савулиди так убедительно рассказывал все это своим детям, что у тех не могло появиться ни тени сомнения во всем услышанном. Единственное, что могло показаться немного странным, это то, что их мама, Александра Юдина, во время этих довольно редких разговоров как-то по-особенному была молчалива и грустна. Но на это никто особого внимания не обращал.
Собирая дочку в столицу, мама приложила максимум усилий для того, чтобы гардероб Маргариты был не хуже, чем у московских модниц. Благо средства и возможности для этого имелись: что-то шилось из заграничных отрезов у модных портних, что-то покупалось у моряков. Обувью их обеспечивал сам Василий Дмитриевич, частенько ездивший в командировку в Тбилиси и оттуда обязательно привозивший своим женщинам в подарок несколько пар модных туфель, которые можно было легко найти в маленьких ремесленных лавочках грузинской столицы.
Поздравив дочь с отличным окончанием школы, отец преподнес ей в торжественной семейной обстановке круглые на длинном металлическом ремешке и со страховочным замочком золотые часики фирмы «Слава» 583 пробы. Марго так они понравились, что она почти их не снимала.
Приняв решение ехать в Москву, Марго была уверена, что легко поступит в педагогический институт на факультет иностранных языков, потому что владела ими свободно уже с раннего детства. Правда, по мере того как она подрастала, Маргарита, все же, задавалась вопросом: а откуда ее мама, простого, крестьянского происхождения женщина, так хорошо владеет всеми этими языками? Но не она и не ее брат Дмитрий не осмеливались спросить напрямую у нее об этом.
Прибыв в столицу на Курский вокзал, Марго вынула из сумочки листок с адресом маминой знакомой и, сев в такси, поехала по адресу.
– А это далеко отсюда? – поинтересовалась девушка, показав адрес таксисту.
– Нет, не очень, сейчас поедем по Садовому кольцу, потом свернем на бульвар, а там и рукой подать до Патриарших прудов.
– Все, приехали. Вот ваш дом, давайте помогу вам с чемоданом, – любезно предложил ей таксист.
– Спасибо большое, но я сама справлюсь! – Марго оглянулась по сторонам. Какое замечательное место, даже пруд есть!
Девушка поднялась на указанный этаж и позвонила в дверь.
– Марго, это ты? – дверь тотчас же открыла пожилая женщина.
– Маргоша, здравствуй, дорогая! Ну, наконец-то, ты до меня добралась. Я с самого утра тебя жду! – Анна Петровна по-русски трижды расцеловала девушку.
– Дай-ка я на тебя повнимательней посмотрю! – и она обошла вокруг Маргариты, разглядывая ее в профиль и в анфас.
– Да… Ну что сказать, ты очень даже похожа на твою, чуть не сказала она, дворянку-бабушку… но вовремя спохватившись, сказала просто – на бабушку Валентину.
– Вы находите, Анна Петровна?! Только я, к сожалению, не знакома со своей бабушкой и даже фото ее никогда не видела. Знаю только, что она живет очень бедно с сестрой моей мамы во Франции, – сказала девушка, поставив вниз свой довольно большой чемодан и с интересом оглядывая квартиру Анны Петровны.
«Чего только люди не выдумают! Но, наверное, так лучше, придет время, и девочка все сама узнает», – подумала, любуясь Маргошей, графиня Заславская.
– Мне очень жаль, что ты не знакома с твоей удивительной бабушкой. Мы с ней когда-то в старые времена были близкими подругами.
– Да? А, значит и вы из зажиточных крестьян?
«О Боже, даже это придумали!»
– Ну да, и я из таких буду, – а что еще оставалось сказать графине Маргарите? Если ее родители придумали и вдолбили в головы своим детям такие небылицы, то и ей невольно придется следовать этой версии.
– А, вот еще, чуть не забыла, это вам письмо от моей мамы и деньги на мое проживание у вас. Возьмите, пожалуйста.
– Спасибо деточка. Письмо твоей мамы я обязательно позже почитаю, а вот денег, мне кажется, твои родители слишком много передали, – держа в руке внушительную пачку банкнот, говорила Заславская. Сама она жила очень скромно, не как до революции, на свою небольшую пенсию, и таких сумм давно уже не видела.
– Что вы, не волнуйтесь! Деньги для моего отца не проблема, как только эти закончатся, он нам еще пришлет. Папа много работает и хорошо зарабатывает, да и мама свой кусок хлеба имеет.
– Ты знаешь, я очень рада, что твоя мама преподает. Это очень нужное и благородное дело, – искренне радовалась за дочь своей подруги Заславская.
– Да, для нашей мамочки очень важно каждый день ходить на работу и быть среди людей, она совершенно не создана для домашней работы. Хотя странно, я читала в учебнике по истории, что быт крестьянских семей при царе был очень тяжелым, по идее, она должна была быть привычной к такому образу жизни. Но нет, у них даже раньше с отцом небольшие споры из-за ее работы возникали. Он одно время настаивал, чтобы мама бросила работу. Помню, однажды мама очень рассердилась на него и несколько дней с ним не разговаривала. А потом папа смирился и больше этого вопроса не поднимал.
– А кто же тогда у вас дома все моет и готовит? – поинтересовалась Анна Петровна.
– Домработница Клава. Очень хорошая женщина. Нас Димкой вырастила.
«Какой, все-таки,
