он будет гордиться ею и видеть в ней свою ненаглядную Марианну. Увы, судьба распорядилась по-другому, и Крамской очень по этому поводу переживал. К тому же, отношения между ними с годами не заладились вовсе. Жить вместе в одной квартире без каждодневных ссор больше не получалось. Тогда генерал смог получить для дочери другую квартиру, недалеко от себя. После чего Вера вообще редко стала навещать отца, приходила, лишь когда ей что-нибудь нужно было, чем сильно возмущала домработницу Нюру, вырастившую ее, да и с ее сыновьями приходилось частенько няньчиться.
– Я вам, к сожалению, ничего конкретного не могу пообещать, уважаемая Александра Александровна, но постараюсь помочь, чем смогу. А где ваша дочь в Москве остановилась?
– У хорошей знакомой моей мамы на Патриарших прудах.
– Ну почему вы мне не сообщили, что она приезжает, я мог бы послать за ней машину, и остановиться она могла у меня на Горького. Я же обещал вашему мужу помочь, чем могу, – упрекнул ее генерал.
– Да что вы, Сергей Павлович, мне и так вас неловко беспокоить по поводу Маргошиного института. А устроилась она у Анны Петровны очень хорошо, за это не волнуйтесь. Только вот видите, как с поступлением получилось, если вы сможете, генерал, нам в этом деликатном вопросе помочь, мы с мужем будем вам очень благодарны.
– С мужем значит, а что же сам Василий Дмитриевич мне не позвонил? Гордость не позволяет? – Крамскому не нравилось, когда мужчины перекладывали проблемы на женские плечи. Мужик должен быть мужиком, и неважно, какой он пост занимает. Если случаются неприятности в семье, то надо их решать всем вместе, а не отправлять вперед на амбразуру свою жену.
– Что вы, Сергей Павлович, гордость тут не при чем, просто Василий у меня очень скромный, и ему немного неловко просить вас, Героя Советского Союза, за свою дочь.
– Запомните, уважаемая Александра, что за близких людей просить никогда не стыдно и мужу своему это передайте. Правда, в случае, когда те этого заслуживают. В данном случае мне почему-то кажется, что с вашей дочерью не совсем справедливо поступили, помню, Василий говорил, что Маргарита окончила школу с отличием?
– Да, именно. И готовилась она очень много и тщательно к вступительным экзаменам.
– Хорошо, я понял вас. Давайте поступим таким образом: я все попытаюсь выяснить и сам вам перезвоню через несколько дней.
Генерал Крамской не стал поручать такое щепетильное дело своему помощнику, а сам решил сходить в приемную комиссию МГПИ для того, чтобы узнать на чем, так сказать, срезалась Маргарита Савулиди.
– Можно войти? – постучал он в дверь и тут же ее открыл.
– Да, конечно, проходите, пожалуйста, – пригласил его в свой кабинет, немного опешив от стольких наград на груди генерала, председатель приемной комиссии.
– Спасибо. Вот мое служебное удостоверение, я генерал-майор Крамской. У меня к вам деликатный разговор.
– Все, что угодно. Я в вашем полном распоряжении, товарищ генерал-майор, – с готовностью пионера сказал председатель приемной комиссии.
– Меня интересует, как сдала экзамены абитуриентка Маргарита Васильевна Савулиди и как так получилось, что ей не хватило полбалла для поступления, – сразу перешел к сути дела Крамской.
– Сейчас, сейчас, найдем папку с ее документами и результатами экзаменов, – засуетился председатель комиссии, делая вид, что ему ничего про этот случай неизвестно. Естественно, он был в курсе дел и даже сам приложил к этому руку, но строго согласно приказу свыше, так сказать.
– Вот, пожалуйста, можете сами убедиться, одна ошибка в письменном экзамене по сочинению.
– И что это за ошибка такая? – спешно доставая из портфеля очки для чтения, спросил генерал. – Она, что, слово «корова» через букву «а» написала? – сострил генерал, сразу поняв, что тут что-то не то происходит. Слишком как-то сразу занервничал председатель приемной комиссии, когда он попросил личное дело Марго.
– Таких грубых ошибок у Савулиди, к счастью, нет в сочинении, – никак не отреагировав на шутку генерала, продолжал серьезно говорить председатель приемной комиссии, – но пропущена запятая в сложноподчиненном предложении. Это тоже довольно серьезная ошибка, поэтому она и не добрала полбалла.
– Из-за этой запятой весь сыр-бор?! – возмущенно произнес Крамской. – Это просто возмутительно! Тут написано, что все остальные предметы Маргарита Савулиди сдала на отлично. Получается, что только из-за этой проклятой запятой вы ее не приняли в институт? Да я на вас жаловаться буду в министерство образования! Вы что себе здесь позволяете? – уже не на шутку рассердился генерал.
– Ну зачем так нервничать, товарищ Герой Советского Союза, вы меня простите за любопытство, а вы Савулиди кем приходитесь? – поинтересовался он.
Крамской всегда привык говорить в жизни только правду, а тут, сам не понимая почему, взял и соврал.
– Я прихожусь дальним родственником ее родителям, а что?
– Тогда это другое дело, я буду с вами предельно откровенен, генерал Крамской, – как-то сразу понизив тембр своего голоса и почему-то нервно озираясь по сторонам, хотя в кабинете кроме них двоих никого не было, продолжал председатель приемной комиссии. – Вы только, пожалуйста, сразу не кричите и не возмущайтесь, уважаемый Сергей Павлович, поймите меня правильно: это не мое решение, а, так сказать, директива, посланная нам свыше!
– Да в чем дело, черт возьми! Не тяните уже, говорите! – генерал не мог понять, что, все же, произошло.
– Понимаете, существует негласное распоряжение ограничить поступление практически во все московские вузы, как бы вам помягче это сказать, в общем, лиц нерусской национальности. Маргарита в графе «национальность» написала «гречанка».
– А что ей надо было написать? Негритянка? – опять зло сострил генерал. – Она написала правду! Ее отец грек по национальности, значит она гречанка. И вообще, все что вы мне сейчас говорите, это просто возмутительно, это чистая ксенофобия! – генерал нервно закурил сигарету. – У нас в стране по конституции все нации равны?! А вы мне что тут утверждаете, к чему вы клоните?!
– Ну, помилуйте, многоуважаемый генерал Крамской! Я вам еще раз говорю, что не наша инициатива не принимать абитуриентов других национальностей. Это ТАМ решили, а мы должны только подчиняться распоряжениям.
– Хорошо, я вас понял. У меня есть хорошие связи в министерстве образования, я обязательно все узнаю про это таинственное распоряжение свыше. Смотрите, если вы меня обманываете! – пригрозил генерал.
– Да что вы, зачем мне это надо?! Я своим местом дорожу в институте!
– Предположим, что все, что вы мне только что сказали, правда, тогда как вы советуете нам поступить в этой ситуации? И как делают другие? – уже успокоившись, продолжал допытываться генерал Крамской.
– Да очень просто, уважаемый Сергей Павлович! У Савулиди ведь мама русская, так надо было взять после окончания
