Девушка издала долгий вздох. Конечно же, он прав, все в итоге свелось к разрешению дилеммы: верить — не верить. Впрочем, нет. Кое-что все же было в ее распоряжении, но все это было нематериального характера и относилось, скорее, к сфере чувств, инстинктов и эмоций. Крайне трудно было тут что-то пощупать, сделать доказательством. Например, как быть с негой от дремы теплым летним днем или как быть с лунным сиянием или с неверными, колышущимися тенями. Энни пока не понимала того, что эмоции старались донести до нее, но точно знала их общий смысл.
Энни никак не могла подобрать нужное слово. Слова казались ей слишком грубыми, чтобы выразить Марку ее отношение к нему. Вся затрепетав, девушка уткнулась лицом ему в шею и поцеловала теплую ямку у ее основания, там, где отчетливо ощущался его пульс. Закрыв глаза, девушка начала знакомство с его телом, неспешно покрывая поцелуями глаза, плечи Марка, исследуя буквально каждую клеточку его тела, каждую родинку, постепенно спускаясь по его груди дальше вниз, чувствуя на своих губах солоноватый вкус его кожи. Именно так она поступала в том недосмотренном сне. Энни ужасно не терпелось продолжить ласки дальше, с того момента, как она пробудилась в тот раз от сладких грез.
Девушка хотела доставить Марку высшее наслаждение, ей помогало знание этого мужчины, причем настолько глубокое, как если бы она знала его как самое себя. Она хотела, чтобы их тела соединились наконец в единое целое.
От дум девушку оторвал чувственный стон — Марк был весь в напряжении; едва сдерживаясь, он перебирал ее длинные разметавшиеся волосы, поднимая их вверх и понемногу пропуская сквозь пальцы, вдыхая их запах. Он поднес руку к ее спине и прижался крепче, все еще не решаясь ее обнять.
— Энни, любимая, — шептал он, и его сильное тело выгнулось в порыве сладострастия. Марк снова издал стон, едва губы Энни стали спускаться ниже по его телу…
Сейчас все было именно так, как она видела в своем эротическом сне. Сновидения и реальность смешались. Энни полностью отдалась чувственности — без сожаления, не боясь более ничего. Страстные стоны Марка зазвучали громче, чаще. Потом внезапно он вскочил на колени и безумными глазами посмотрел сверху на лежавшую под ним девушку.
— Не это тебе нужно! — и с этими словами. принялся лихорадочно стягивать ее ночное одеяние. Энни приподнялась, чтобы дать Марку возможность снять через голову ночную рубашку. Марк, не отводя взгляда от Энни, отбросил ставшую ненужной одежду на пол. А девушка распростерлась на белой простыне, выделяясь даже на ней белизной кожи. Энни трепетала и испытывала муки томления, пока Марк жадно рассматривал ее тело, начиная с небольших, но округлых грудей с твердыми розовыми сосками, потом переводя взгляд далее вниз по ее плоскому животу до чуть вьющихся, черного цвета волос, растущих между ее зазывными чудными бедрами и оттенявших их белую кожу…
Марк порывисто просунул руки под девушку, поднял вверх ее ягодицы и устремился вперед между ее раздвинутыми ногами, входя в ее лоно.
Энни болезненно вскрикнула.
— Тебе больно? — Марк замер, испуганно смотря на девушку.
— Нет-нет! Неважно, — пробормотала девушка, обнимая Марка и вновь притягивая его к себе. Она была уже столь горяча в своем желании, что любая задержка становилась невыносимой. Ею сейчас руководил инстинкт, помогая найти путь к удовлетворению, без которого ей не успокоиться.
И Марк снова вошел в нее. Девушка прикусила губу, чтобы не закричать от боли, однако реакция ее тела сказала Марку все и так — ее тело просто закаменело, не позволяя ему двигаться, даже если она этого и хотела. Марк все еще продолжал лежать на девушке, только сейчас начиная догадываться…
— Ты что, девственница? — глухо спросил он.
— Это неважно, Марк, прошу вас… — задыхаясь, шептала девушка, крепко прижимая его к себе.
— Любимая, но ведь тебе же больно… — растерялся Марк.
— Не думайте об этом, делайте свое дело…
Марк чуть приподнял голову и смущенно произнес:
— Если тебе больно, то нам обоим это не доставит удовольствия, Энни. — Он откатился в сторону, улегся на спину рядышком с ней и глубоко вздохнул. Энни перевернулась на бочок, чтобы видеть выражение его лица. Правда, у нее самой был весьма несчастный вид.
— Ну ладно, должна же я когда-нибудь лишиться невинности, так почему бы не сейчас?
— Потому что, любовь моя, боюсь, именно в данный момент я вряд ли могу чем-либо тебе помочь, — мрачно заметил Марк, а Энни не удержалась от удавленного смешка, взглянув ниже его пояса…
— О! Теперь я поняла, о чем вы… Вы не справились с моей девственностью? О, Марк, простите… — Девушка скромно потупилась, впрочем едва заметно улыбаясь при этом, затем выпростала вперед руку и спросила: — Можно ли в данном случае чем-либо помочь нам обоим?
Марк поймал ее пальчики, поднес к губам, смеясь, в его глазах заплясали чертики.
— Ты очень быстро всему учишься. Подозреваю, что в глубине души ты очень испорченная штучка. Энни, в другой раз и с удовольствием, но не сейчас. Тебе надо набраться терпения, если ты хочешь заниматься сексом, — поначалу это не совсем простое дело. Было бы непростительной глупостью бросаться в секс очертя голову, потому что так можно напрочь отбить к нему охоту. А мы ведь не хотим этого, так, Энни?
— Да, но…
— Мы будем делать каждый раз по маленькому шажку вперед, — сверкнул глазами Марк. — Энни, тебе это может показаться странным, но не надо излишне волноваться, надо только запомнить, что это требует времени и соответствующего настроя.
Энни поморщилась от разочарования, а Марк искоса поглядывал на нее, проверяя реакцию на его слова.
— Бедняжка Энни, тебе очень хочется, скажи, да? — мягко спросил Марк.
Энни густо покраснела, но сумела кивнуть и даже нашла силы попытаться улыбнуться.
— Любовь похожа на музыку, — прошептал Марк. — Иногда она требует импровизаций, нетрадиционных решений…
Марк подкатился ближе к девушке, потянулся, чтобы ее поцеловать, и Энни с готовностью подставила ему губы. Она действовала страстно, совсем позабыв, что еще недавно отвергала любые проявления ласки с его стороны.
Марк осторожно и нежно коснулся ее рукой, девушка издала стон удовольствия, зажмурилась. Он поцеловал ее в шею, спустился ниже, к грудям, потом еще ниже. Его губы стали жаркими, требовательными, ждущими. Энни затрепетала, а когда Марк прикоснулся к внутренней части ее бедер, когда она ощутила его теплый влажный язык в самом сокровенном своем месте, у нее вырвался хриплый грудной звук. Марк нашел-таки ключ к замочку, всего несколько мгновений назад бывшему запертым для него.
