— Нет, это уж слишком! — воскликнул Виктор. — Как это возможно?
— Для такого человека, как Коробкин, возможно многое, — сказал Пронин. — Авдееву он и поручил подготовить похищение самолета. Я побывал в школе. Она превосходно охраняется, и постороннему невозможно попасть туда без специального разрешения. Со своими зданиями и аэродромом школа расположена на большом пространстве, часть которого в виде отвесного мыса выдается в море. Я обследовал все побережье, объехав его на моторке. Мыс — единственное место, которое не охраняется, потому что без помощи сверху подняться по отвесной каменной стене невозможно.
У Виктора перехватило дыхание от волненья.
— Так вот для чего он лазил по скалам! — воскликнул он. — И вы думаете, что сегодня…
— Помощь будет оказана, — досказал Пронин. — Сегодня Коробкин получил местную телеграмму. Телеграмма была сдана каким-то военным, хотя в ней опять фигурирует Люся. «Люся приедет вечером двадцать четвертого встречайте» — значилось в ней. Сегодня вечером Коробкин очутится на территории школы…
— И что же произойдет дальше? — нетерпеливо спросил Виктор.
— Что произойдет дальше, нам еще только предстоит узнать, — объяснил Пронин. — И в этом нам поможет Чейн.
— Но почему было не арестовать Коробкина в Москве? — спросил Виктор.
— За что? — ответил Пронин. — Не пойман — не вор. За то, что он похитил конверт с ничего не значащей бумажкой? Он мог бы преспокойно сказать, что нашел его на дорожке, и это было бы близко к истине. Нет. мы захватим этого человека с поличным…
— Еще один вопрос, Иван Николаевич, — сказал Виктор. — Разрешите?
— Давай-давай, — поощрительно отозвался Пронин. — Пускай у нас сегодня будет вечер вопросов…
— И ответов, — усмехнулся Виктор. — Я вот что хочу вас спросить. Коробкин ведь уверен в том, что владеет подлинным документом. Для чего ему так рисковать? Связь с Авдеевым, которого он не знает и в котором не может быть вполне уверен, более чем рискованная игра с похищением самолета… Мне кажется, было бы умней просто поскорее перемахнуть границу?
— Это верно, что умнее, — согласился Пронин. — Да не так просто. К сожалению, — к его сожалению, разумеется, у Коробкина не оставалось другого пути, кроме избранного. Как только пропажу обнаружили, были приняты чрезвычайные меры. И сухопутные, и морские границы для похитителя были закрыты, его взяли бы на любом участке границы. Он это понимал, знал, с кем имеет дело. Оставался единственный путь — по воздуху. Хотелось ему этого или не хотелось, приходилось рискнуть. Но на то он и профессионал. Кроме того, он очень уверен в себе. Я бы сказал — самоуверен. Диалектика, ничего не поделаешь, — вот тебе пример, когда положительное качество превращается в свою противоположность. Но в общем, с профессиональной точки зрения, все задумано и осуществлено очень тонко. Но, как говорится, где тонко, там и рвется…
Впереди мелькнули огни.
— Вот и школа, — сказал Пронин. Они подошли к воротам, над которыми горела электрическая лампочка. В проходной будке им преградил дорогу часовой. Пронин назвал себя, дежурный позвонил по телефону в штаб и затем сам проводил пришедших к начальнику школы.
Начальник школы стоял у стола в своем кабинете, здесь же находились начальник штаба и комиссар. Казалось, они собрались в служебное время на деловое совещание; трудно было представить, что сейчас глубокая ночь, все в школе спят, и люди собрались здесь в неурочное время…
Они ждали Пронина. Они уже раньше виделись с ним и встретили его как старого знакомого.
— Долгонько, — шутливо сказал начальник школы.
— Время еще есть, — в тон ему отозвался Пронин с порога. Он поднял Чейна и, прижав к себе собаку рукою, обошел всех и поздоровался. Затем он представил Виктора.
— Авдеев не покидал школу? — спросил Пронин, проверяя себя.
— Вечером заходил в клуб, — подтвердил комиссар.
Чейн с любопытством рассматривал незнакомых людей, не делая попыток вырваться из рук Пронина.
— А это что за уродец? — пренебрежительно спросил комиссар.
Пронин улыбнулся.
— Вы напрасно нас обижаете. Таксы — хорошие охотничьи собаки. Мы охотимся на лис и на барсуков, и даже на медведей. А иногда выполняем и более сложные обязанности.
Начальник школы взглянул на часы.
— Вероятно, час? — спросил Пронин. — Не спешите. У нас еще много времени.
— Вы пойдете вдвоем? — осведомился начальник школы.
— О нет, ваше общество нам нисколько не помешает, — любезно пояснил Пронин. — Пожалуй, можно потихоньку двинуться. Думаю, он уже здесь.
Все вышли на крыльцо, спустились по бетонным ступенькам на землю и сразу погрузились в темноту.
— Чудесная ночь, — сказал Пронин. — Вы не находите?
— Да, — согласился начальник школы. — Завтра будет летная погода.
Начальник школы шел впереди, указывая дорогу. Рядом с ним шел Пронин, прижимая к себе Чейна. Комиссар, начальник штаба и Виктор шли чуть поодаль и негромко разговаривали. Идти было сравнительно далеко, но Пронин не торопился, и все соразмеряли шаги по нему.
Глухо шумело море. Слышно было, как с тупым упрямством бьется о скалы морской прибой. В небе гасли звезды. Воздух был душен.
Вышли на мыс. Дошли до обрыва, отвесно падающего в воду. Пронин подошел почти к самому краю и спустил Чейна на землю, крепко придерживая конец сворки.
Он потрепал собаку по морде:
— Чейн, голубчик, ищи, ищи, шерш, шерш! Будь умницей…
Чейн ринулся куда-то в темноту и вернулся к ногам Пронина.
— Ищи, ищи, — приговаривал тот. — Шерш!
Он медленно повел Чейна вдоль самой кромки обрыва…
Спутники Пронина в томительном ожидании терпеливо шли сзади.
Вдруг Чейн рванулся и точно провалился во мраке. Пронин потянул сворку и поскользнулся. В скале была выемка, берег здесь образовывал как бы складку.
— Осторожнее! — крикнул начальник школы с опозданием.
Но Пронин сумел удержаться и спустился в выемку вслед за Чейном. Собака стояла в каменной щели и к чему-то принюхивалась. Пронин присел на корточки рядом с Чейном. В расщелине лежал скатанный жгутом канат. Чейн не отходил от жгута. Он все что-то нюхал, нюхал…
— Рискованная акробатика — подняться сюда снизу, — пробормотал Пронин. — В такой темноте немудрено сломать шею.
Он погладил собаку и тихо похвалил:
— Молодец.
Пронин полез в карман, достал завернутый в бумагу носовой платок, полученный им от кастелянши дома отдыха из грязного белья, отданного в стирку отдыхающим Коробкиным.
Развернул платок, поднес к морде Чейна.
— Узнаешь, Чейн?
Чейн завилял хвостом.
Пронин скомкал платок и незаметно бросил его вниз.
— Ищи, Чейн!
Чейн в нерешительности посматривал и вниз, и вверх…
— Ищи, Чейн! — повторил Пронин и подтолкнул собаку кверху.
Тогда Чейн точно решился и вдруг засеменил куда-то в темноту, и Пронин побежал за ним, держась за натянутую сворку.
— Куда вы? — крикнул начальник школы, еле различая Пронина во мраке.
— Не отставайте! — отозвался Пронин, исчезая где-то впереди.
Так они — впереди Чейн, за ним Пронин, а позади остальные, — пробежали весь мыс, отошли от берега, перевалили через холм в долину, пробежали мимо клуба…
Чейн замедлил бег.
— Ищи, Чейн, ищи, — приговаривал Пронин. — Шерш!
Они прошли мимо общежитий, мимо столовой. Чейн искал, потом устремился к небольшому возвышению…
— Это колодец, — сказал за спиной Пронина голос начальника школы.
— Собака просто хочет пить, — сказал комиссар, нагоняя Пронина.
— Нет, собака ищет своего хозяина, — упрямо сказал Пронин.
— Не бросился же он в колодец! — сказал комиссар.
Чейн действительно подбежал к колодцу и остановился.
— Что тебе, Чейн? — ласково спросил Пронин.
Чейн обежал вокруг колодца и принялся скрести лапами…
Пронин наклонился и пощарил рукой по бетонированной поверхности.
— Что за черт? — сказал он и позвал Виктора. — Виктор, дай-ка фонарь!
Он взял электрический фонарик, засветил его и склонился к Чейну, освещая его лапы.
Возле колодца в лужице воды валялись мельчайшие осколки стекла.
— Ну, этого не ожидал даже я, — пробормотал Пронин…
Он поднес осколочек к глазам.
— Виктор! — позвал Пронин. — Ты видишь?
Он указал на валяющиеся осколки. Виктор наклонился над ними.
— Что? — спросил он.
— Да осколки, осколки, — нетерпеливо сказал Пронин.
— Ну и что? — спросил Виктор с недоумением.
— Да ведь это же ампулы, ампулы! — воскликнул Пронин. — Ты понимаешь!
Виктор задохнулся…
— Объясни им… — Пронин кивнул в сторону своих спутников и опять наклонился к Чейну. — Молодец, Чейн! Ищи, ищи…
Он опять подтолкнул собаку:
— Шерш!
