Развернул платок, поднес к морде Чейна.
— Узнаешь, Чейн?
Чейн завилял хвостом.
Пронин скомкал платок и незаметно бросил его вниз.
— Ищи, Чейн!
Чейн в нерешительности посматривал и вниз, и вверх…
— Ищи, Чейн! — повторил Пронин и подтолкнул собаку кверху.
Тогда Чейн точно решился и вдруг засеменил куда-то в темноту, и Пронин побежал за ним, держась за натянутую сворку.
— Куда вы? — крикнул начальник школы, еле различая Пронина во мраке.
— Не отставайте! — отозвался Пронин, исчезая где-то впереди.
Так они — впереди Чейн, за ним Пронин, а позади остальные, — пробежали весь мыс, отошли от берега, перевалили через холм в долину, пробежали мимо клуба…
Чейн замедлил бег.
— Ищи, Чейн, ищи, — приговаривал Пронин. — Шерш!
Они прошли мимо общежитий, мимо столовой. Чейн искал, потом устремился к небольшому возвышению…
— Это колодец, — сказал за спиной Пронина голос начальника школы.
— Собака просто хочет пить, — сказал комиссар, нагоняя Пронина.
— Нет, собака ищет своего хозяина, — упрямо сказал Пронин.
— Не бросился же он в колодец! — сказал комиссар.
Чейн действительно подбежал к колодцу и остановился.
— Что тебе, Чейн? — ласково спросил Пронин.
Чейн обежал вокруг колодца и принялся скрести лапами…
Пронин наклонился и пощарил рукой по бетонированной поверхности.
— Что за черт? — сказал он и позвал Виктора. — Виктор, дай-ка фонарь!
Он взял электрический фонарик, засветил его и склонился к Чейну, освещая его лапы.
Возле колодца в лужице воды валялись мельчайшие осколки стекла.
— Ну, этого не ожидал даже я, — пробормотал Пронин…
Он поднес осколочек к глазам.
— Виктор! — позвал Пронин. — Ты видишь?
Он указал на валяющиеся осколки. Виктор наклонился над ними.
— Что? — спросил он.
— Да осколки, осколки, — нетерпеливо сказал Пронин.
— Ну и что? — спросил Виктор с недоумением.
— Да ведь это же ампулы, ампулы! — воскликнул Пронин. — Ты понимаешь!
Виктор задохнулся…
— Объясни им… — Пронин кивнул в сторону своих спутников и опять наклонился к Чейну. — Молодец, Чейн! Ищи, ищи…
Он опять подтолкнул собаку:
— Шерш!
Чейн снова закружился у колодца.
— Ну ищи же, Чейн! — настойчиво сказал Пронин. — Дальше, дальше…
И Чейн точно понял Пронина, отошел от колодца и побежал в сторону.
Они снова пошли — мимо столовой, мимо кухни, куда-то опять в пустоту…
Вдали, у самого горизонта небо точно побелело. Предрассветный сизый сумрак стлался по земле. В воздухе пахло сыростью. Совсем далеко, где-то за холмами, не запела, а застонала первая проснувшаяся птица.
— Скоро рассветет, — сказал начальник школы. — Все пойдут за водой, у нас один колодец. Я поставлю часового.
— Ладно, — нетерпеливо сказал Пронин и кивком указал на Чейна. — Куда он идет?
— Должно быть, на аэродром, — ответил сбоку голос начальника штаба…
Чейн и вправду привел их на аэродром.
К ним подбежал часовой, увидел начальника школы и отошел обратно.
Чейн бежал вдоль холодных молчаливых машин, вдруг останавливался, взглядывал своими черными глазками на какой-нибудь самолет, встряхивал головой и устремлялся дальше.
К пришедшим подбежал дежурный.
— Отставить рапорт! — отрывисто крикнул ему начальник школы.
Чейн вдруг остановился опять, постоял и точно решил не идти дальше.
— Новая машина, — сказал начальник школы. — К нам прислали две новые машины. Почему он здесь остановился?
— Потому и остановился, — сказал Пронин. — На этой машине бортмеханик — Авдеев?
— Да, — сказал начальник школы. — Но почему вы это знаете?
— Давайте говорить о чем-нибудь постороннем, — вполголоса предложил Пронин. — Вызовите сюда несколько проверенных командиров и позовите Авдеева.
Начальник школы повернулся к дежурному и назвал несколько фамилий.
— И позовите Авдеева, — добавил он. — Скорее! Дежурный побежал…
Чейн натягивал сворку. Пронин чуть отпустил ее, и Чейн завертелся вокруг самолета. Он вдруг подскочил, скребнул когтями по металлической обшивке и звонко-звонко залаял.
— Тихо, тихо, — сказал Пронин и силком оттащил Чейна от самолета.
Командиры бежали по полю… Авдеев подошел к начальнику школы.
— Явился по вашему приказанию, товарищ начальник школы!
— Скажите, — обратился Пронин к Авдееву, — кто у вас там спрятан в самолете?
Авдеев не шелохнулся, и сизый рассвет помешал рассмотреть, изменился ли он в лице.
— Никого, — сказал он. — Никого, — повторил он еще раз.
Неожиданно Пронин нагнулся к Чейну и отстегнул сворку от ошейника.
Чейн стремглав бросился к самолету, подпрыгнул и пронзительно залаял.
— Будьте добры, посмотрите, пожалуйста, — обратился Пронин к начальнику школы. — Где он там мог спрятаться?
Начальник школы подошел к самолету, прошелся вдоль машины, остановился возле лающего Чейна, повозился у обшивки, быстро отдернул какую-то дверцу, и все увидели торчащие изнутри сапоги.
Сапоги не двигались.
— Эй вы! — закричал Пронин. — Вылезайте! Слышите? Деваться все равно некуда! Не заставляйте тащить вас за ноги!
Сапоги пошевелились, высунулись наружу, потом появилось туловище, и на землю спрыгнул тот самый высокий и ловкий незнакомец, с которым Виктор плавал в море. Он был в форме летчика, и одежда была ему не совсем по плечу.
— Бортмеханик, оказывается, к тому же неплохой каптенармус, — заметил Пронин. — Кто-то сегодня не досчитается у себя обмундирования…
Чейн подпрыгнул и с радостным визгом бросился к незнакомцу, пытаясь лизнуть его… Тот выпрямился, сжал губы и ударом ноги отшвырнул Чейна в сторону.
— Держите, держите его! — воскликнул Пронин. — Это опасная…
Он не договорил.
Командиры схватили незнакомца за руки. Виктор осмотрел его.
— Два револьвера, — доложил он Пронину, показывая оружие.
— Немного, — сказал Пронин и усмехнулся. — Но в хороших руках…
Ему опять помешали договорить. Все услышали тоненький и жалобный протяжный звук. Точно плакал ребенок или скулил щенок. Пронин и начальник школы невольно обернулись, затем взглянули друг на друга и улыбнулись. Прижавшись лицом к обшивке самолета, стоял Авдеев и плакал.
Начальник школы подошел к Пронину.
— Товарищ майор, что будем делать дальше?
— А кто командир этой машины? — спросил Пронин.
— Товарищ Стешенко! — вызвал начальник школы одного из командиров.
Коренастый насупленный Стешенко подошел к Пронину.
— Здравствуйте, товарищ Стешенко, — сказал Пронин. — Вы понимаете, что вам грозило? Вы поднялись бы сегодня на своей машине, и в воздухе ваш бортмеханик прехладнокровно бы вас убил, а ваш непрошеный пассажир занял бы ваше место. Он знает так много, что, надо полагать, знаком и с авиацией. Угнали бы они машину или не угнали, это еще неизвестно. Но, ежели бы угнали, была бы разглашена военная тайна, а вас, хорошего боевого летчика, посчитали бы изменником и перебежчиком. Вам понятно, товарищ Стешенко?
Стешенко молчал.
Все внимательно прислушивались к словам Пронина.
— Пойдемте в штаб, — просто сказал он. — Надо с этим заканчивать…
Он неопределенно повел рукой в воздухе.
Все гурьбой пошли по аэродрому, окружив незнакомца и Авдеева.
Незаметно рассвело. Розовые полосы побежали по небу. Щебетали невидимые птицы. Начинался день.
— Часовые у колодца поставлены, — нервничая, сказал начальник школы. — Надо вызвать бактериологов и сделать обеззаражение.
— Сейчас мы посоветуемся, — ответил Пронин и добавил громко, так, чтобы слова его донеслись до незнакомца, — а пока пусть часовые никого не подпускают к колодцу.
Незнакомца и Авдеева подвели к зданию штаба, ввели в комнату.
— Садитесь, — сказал Пронин незнакомцу. Тот сел.
— Вы скажете нам, кто вы такой? — спросил Пронин.
— Нет, — сказал незнакомец.
Вдруг солнце брызнуло сквозь стекла, заиграло на стенах и осветило моложавое и почему-то знакомое Пронину лицо…
— Подождите-подождите! — воскликнул Пронин. -Мы же с вами встречались…
И ему вспомнился голодный Питер, лесные сугробы, темные шахты, и… Пронин узнал незнакомца.
— Конечно, мы с вами встречались, — уверенно повторил Пронин. — В девятнадцатом году вы были лейтенантом, но за это время, вероятно, повысились в чине… Не правда ли, капитан Роджерс?
— Майор Роджерс, — холодно поправил незнакомец.
— Ну, тем лучше… — обрадованно сказал Пронин. — Значит, мы с вами в одном звании, и я рад встретиться с вами, майор Роджерс.
Роджерс промолчал, взглянул на графин с водой, стоящий на подоконнике, с минуту подумал, потянулся к воде, но Пронин перехватил этот взгляд и еще раньше схватил графин за горлышко.
