гадости всякие про меня думаешь. «Блокировку» ты ставишь по-дурацки, когда-нибудь научу, как правильно делать.
— Но ведь работает⁈..
— Работает. Когда возня с этими связками закончится, надо будет нам с тобой позаниматься. Ты же у нас девочка способная, зачем талант губить? Хочешь, я тебя в нагу превращу⁈
— Нет-нет, спасибо! — испугавшись, Метеа быстро провела рукой по бёдрам — не срастаются ли они, не покрылись ли уже чешуёй?
— Ха-ха, испугалась! Да ладно, хватит. Не бойся! Кстати, о иероглифах — надо будет Ю Ляну еды отправить! Эх-эх-эх, правильно же молвишь, Ядвига, надо мне за ум браться — столько дел на сегодня, а у меня голова не поднимается!
— Да не переживай, снаружи пока тихо, — успокоила её Мацуко.
— Привыкай — на первое поранье после открытия связки всякая ерунда и начинается. А вот то, что тихо — это меня и пугает. Небось, опять повстанцы какую-нибудь ловушку готовят…
…Они болтали ещё с полчаса, перескакивая с вопросов военных на сплетни о подружках и кавалерах, а когда Кадомацу вышла наружу, на неё опять насела прагматичная Афсане:
— Ну не понимает она, госпожа! Я ей говорю, что бабка Зарине тоже вот носила тесный доспех, а потом твердина в груди появилась!
— Слушай, «твердина» ну задолбала ты! Пусть носит, как умеет!
Все засмеялись. «Твердина» — сказала Гюльдан, подойдя и ткнув сестрёнку пальчиком.
— Мы всё перенесли в землянку. Только магию осталось навести! — отрапортовала Азер.
— Вы не закоченели на такой ветрине?
— Нет, ещё терпимо. Только у Афсане язык скоро простынет — столько болтается на сквозняке.
На этот раз смеялась даже Афсане.
— В землянку?
— Нет, что ты. Отыщите Повелитель Кошек, надо ведь и работой заняться…
И зевнула… Нет, вообще не надо было ложиться нынче — свежее бы была…
О вреде игры в «го»
Предсказанный Златой «сюрприз» от повстанцев заставил себя дожидаться. Очень долгое время по обе стороны «связки» охране делать было нечего — Кадомацу успела побывать и там и там, и видела, что на другой стороне так же тупеют и маются дурью как здесь. Разве что «там» повстанцы иногда закидывали с артиллерией или с самолётов бомбы и противопехотные мины. Но они были то ли для других условий то ли просроченные, редко взрывались, так что солдаты перестали их бояться, а мины использовали вместо фишек для игры в го — благо размеры позволяли. Скукотища.
Это было в тот день, когда Злата задалась целью вывести из себя ракшасов. Их ежедневный пятикратный намаз, регулярно тормозивший переправу, давно заставлял её приостанавливаться и загадочно посверкивать глазами в стороны организованно бьющих поклоны верующих. Волшебница была без дела, магии не требовалось — все боевые части были в разгонах, и по связкам вот уже больше недели шли только бесконечные обозы армии. Охране тоже надоела её работа. Вот скука и довела…
— Нет бога кроме Аллаха, а Мухаммед — пророк его! — сотни спин синхронно склонились в поклоне в одном направлении под неудобным углом к сильному ветру. Мулла закончил молитву, и, вдруг, внезапно, свернувшаяся в несколько колец за его спиной Злата подала голос:
— На этой планете же нет Мекки. Куда вы молитесь?
Правоверные зароптали.
Мулла вступился за свою паству:
— Тогда правоверный должен молиться ближайшей звезде, на планеты которой ступала нога Пророка. Ну, а вообще, большинство звёзд имеют собственные Мекки, можно свершать намаз, смотря прямо на них.
— То как же надо крутиться в течение дня! Добре, что нам пока это не светит.
— Пророк Мухамед, да пребудет его имя во славе во веки веков, не посещал ещё вашу планету?
— Не-а. Даже в наближайшие века не соберется. Планеты нагов не очень-то жалуют святых.
— Но, раз вы христианка, пророк Иса вас уже посетил, значит, и последний пророк скоро удостоит вашу землю своей милостью.
— Не удостоит. До нас же и Иисус не был — мы обращённые. Нам христианство довёз миссионер с Земли, и, хоть призраков то жутко раздражает, мы в подданстве у земного наместника апостолов. Конечно, всё тайком, вот, наверное, у людей голова болит, для чего одно маленькое епископство требует столько священников! — последнюю фразу змея сказала медленно и шепотом — потому что на середине реплики что-то резко изменилось, и не все поняли, что именно.
Ветер стих.
Нага грациозно развернулась в сторону Ворот, и пригляделась, высовывая раздвоенный язык:
— Боюсь, нашу теологическую дискуссию придётся прервать, за поводу вторжения непредвиденных обстоятельств.
Ветер рванулся в «связки» с прежней силой. Метеа прокричала:
— Что?!! — она ещё не перестроилась с шутливого на серьёзный лад.
— Бомбят нас, вот что! — ветер стих на миг, чтобы рвануть ещё сильнее: — И ещё раз! Пушками или самолётами!
— Как бомбят⁈
— Бомбами! — вспылила нервная колдунья. В этот момент что-то по ту сторону ударило с особенным остервенением — так, что даже демонесса почувствовала горячее дыхание взрывной волны: — Не думаю, что много целых кусочков осталось сейчас от твоего начальства на той стороне, друг-эмир…
— К оружию! Трубить тревогу! Барабанщики — к бою! Адъютант — живо к шайтанам, поднимай их, нужна вся помощь! Я сказала: «живо»! Эй, там, в обозе, остановить движение! Не видите что ли, бомбят! Али Язид, со своей сотней бери полколонны, веди в накопитель! Лагерь не сворачивать, мы ещё вернёмся!
А из белесых Врат уже выбегали первые паникёры…
Сегодня отец был бы рад за свою младшую дочь — она наконец-то села нормально, по-кавалерийски, на свою Повелителя Кошек. Не время было выпендриваться с суккубьей посадкой. Злата струилась рядом, как живая молния, чудом не попадая под копыта, и поражала своей скоростью — дочь микадо и верхом-то еле за ней поспевала!
Впереди появилось какое-то тёмное препятствие, не различимое в тумане. Колдунья, всё-таки улетевшая вперёд, с устрашающей грацией свернулась там в тугую пружину. Это был летательный аппарат — размером чуть побольше летающих лодок с Края Последнего Рассвета.
— Надо убрать, шибче! — приказала нага.
Метеа кивнула отставшим башибузукам, и ракшасы подбежали, ухватились, кто-то заматерился, толчок, качнули — не поддалось, раз, другой, — ещё попытка, подняли и быстро-быстро, хором крича от натуги, потащили самолёт вперёд.
— Шестая седьмая и девятая сотня — тащите! — перераспределила усилия Мацуко: — Первая, третья и пятая — вперёд!
— Зачем? — удивился, пробегая, Теймур.
