своё похожденьё. Хозяйка на то сказала: «Винно, ты безчасной, я несчаслива, обои оннаки сошлись».
И другу ноць ноцевали — опять ширинку вышила. Послала продавать и сказала: «Ты одному подавай," другому не отдавай, третьему отдай». Побежал Иван с ширинкой; один даёт сто, другой двести, третей триста. Отдал за триста рублей. На ростанях опять Ярышко стрегил, лоб залущи^ глаза выторащил. «Отдай, мужик, деньги»... (так же, как и в первый раз). Мужик шевелилса, копалса, деньги отдал, Ярышко слово сказал: Когда вышат, дак не нисься. Прибежал домой, хозяйке росказал в подробность. Хозяйка на то ответила: «Ты, винно, бесчасной, а я несчаслива».
На третью ночь третью ширинку вышила, да добавила денег петьдисят рублей: «Когда пройдешь ростани, то для дому кое-чего побольше купи». Побежал Иван с ширинкой... (Повторяется то же, что в первый и второй раз)... Шевелилса, копалса мужик, деньги Ярышке отдал «Ну, петьдисят рублей еще вынимай». Шевелилса, копашилса и ти отдал. Ярышко слово сказал: Наднеси, да не опусти. Иван побежал домой, дорога была по крутому крёжу, да запнулса, да и пал, а в руках тащил ковригу хлеба, ковригу выронил, коврига укатилась под крёж; а собака по подкрёжью бежит, хватила ковригу, утащила. Он про себя обдумал: «С цем же я тепере к царевне евлюсь?» Прибежал на пристань карабельню, корабли побегают за море, нанелса в матросы и убежал за море. Бежали корабли в море и остановились. Стали хозяева выкликать из матросов охвотника: «Хто сходит в море, тому половина карабля с животом, со всем, а если нехто из вас не согласитца, то мечите жеребьи — кому итти». А Иван про себя обдумал: «Мне ведь Ярышко сказал: Без судьбы Божией не один волос с головы не гинет. Неужели, если Бог не судит, дак я утону в мори?» Иван доспел с хозяином условьё, с условья снял сибе копию и скочил в воду. Скочил и затонул. Схватил его человек, по воды потащыл. Тащыл, тащыл, притащыл к городу. Воды не стало. Ворота отворили и пошли по городу. «Вот у нас царь да цариця спорят, один говорит: "Уклад да булат дороже злата-серебра быват". А другой говорит: "Злато-серебро дороже укладу-булату". И надо так их: по одному россудить и другого не россердить». Привёл Ивана в полаты, завёл в горничи, только зёй зёёт, где чарь и чарича. Садить стали Ивана за один стол с царём, с царицой. А Иван припомнил то слово, Ярышко сказал: Когда вышат, дак не нисьсе. Не под порог же битця? Сел за стол. Царь-царица стали его спрашивать: «Ну, как вы руськой человек, нам понадобилса ты для справки дела; как у вас: уклад да булат дороже злата-серебра быват или злато-серебро дороже укладу-булату?» — «У нас так в России: если войны нету, уклад-булат не почём, злато-серебро дороже, а чуть доспелась война, тогда уклад-булат дороже злата-серебра быват; тогда будут копья, оружья накупать и отдают за него злато-серебро». Царю и царице это обоим ланно стало. Они подарили ему по кальчику. Иван обдумал про себя: «Кальчики в нашом месте стоят пять копеек?» Передали Ивана тому человеку, которой его и привёл. Тот человек повёл по городу, привёл к воротам, опять по воды потащил, притащил к кораблю, выбросил.
Как ступил Иван на караб и полон хозяин стал полукараблю. И тут карабли побежали по морю. Прибежали к заморскому царю и стали карабелыцики походить, заявлять о себе царю, прописать белеты и поносить стали подарки, хто можот на сто рублей, а хто можот, быват и на тысецю. Иван понёс царю кальчик. Подарил Иван кальчик. Царь принел купцей-гостей, стал угощать, их посадил всех в одну комнату, а Ивана в другую, котора повыше. Гости погостили, веселоваты стали и как-то неудовольствуютца: «Мы хто на сто рублей принесли, хто на тыщу, а Иван на десять копеек; его посадил царь выше всех». Об этом подносщики донесли царю. Царь взял Иванов кальчик, вынес, где купцы сидели. «Вы этот подарок у Ивана нечем считаете, а вот его подарок»... Потрёс кальчик, выпала пробка, выпали два шара, катаютса, серебро отсыпаетца, отгребать не могут. Царь за кальчик подарил Ивану подарок — три карабля совсем с животами и с народом. Иван оттуль побежал домой на трех караблях с половиной.
Прибежал, стал на пристань карабельню, а вечером темнилось, пошол розыскивать свою избушку. А в том месте стоит каменной дом. Иван стал колотитця у дверей; вышла женщина: «Вам што нужно?» — «А я приежжой человек, мне надо ночевать». — «Милости просим, у нас дом постоялой, мы от того деньги получаем, хлебы едим от того». Иван зашол в избу. Поставила Ивану закусывать, чего Иван просит, то Ивану и несёт; поужинал, валит его в ту комнату ночевать, сама походит в другу. Иван на то сказал: «Мне бы свечка нужно засветить, я без свечи не сплю». Хозяйка сказала: «Надо, дак хоть пару засвети, мне больше расходу, боле приход». Свечку засветила, сама ушла в другу комнату. Иван с час времени пролежал, пошол в ту комнату, куда хозяйка ушла. Увидал: она спит, а по обеим сторонам у ей молоды мужики, она в серёдках. «Ах, она спит с двумя дружками». Вынел саблю, ладил у всех головы отсекчи. И обдумал про себя: «Мне ведь Ярышко слово сказал: Наднеси, да не опусти». Стал будить и стал спрашивать у ей: «Это хто таки?» — «Это у меня сыновья, бывало я замуж выходила, муж за море убежал, эти от него в брюхе остались. Не вы ли будете мой муж?» А Иван ответил: «Я ваш муж». И стали будить сыновей, с отцом здороватца. Робята стали здороватца с отцом, падать в ноги отцу. И стали жить вместе.
А до царя весь дошла, што его зять прибежал на трех караблях с половиной. Царь послал послов его звать к сибе в гости. Пошол Иван со своей женой и с детями, взял в подарок другой кальчик. Принял Ивана царь как следует быть. Иван гостил долго-ле, коротко, походить стал, подарил в подарок кальчик. А царю то не понравилось: «Такой богатой прибежал, да копеек на петь мне подарок принёс». Иван пошол домой, царь кинул кальчик в спину Ивану. Выпала пробка, выпали два шара, катаются, злато-серебро отсыпаитса, отгребать не могут. Закричал царь: «Воротись, Иван! Ты и владей царством, ты богаче меня стал». Иван воротилса, поручил ему всё царево.
13
Купеческая дочь и разбойники
Купец стал за море кораблём
