вернулась на следующий день домой к Антону из салона одного из лучших стилистов Москвы Ольги Ландо, то по его ошарашенному взгляду поняла, что моё преображение прошло более чем успешно. Вместо нежной розовощёкой блондинки с копной кудряшек и кукольно-распахнутыми миру глазами порог дома переступила огненно-рыжая стерва с прямыми длинными волосами до лопаток, ярко-красными бровями и в итальянских ботфортах на каблуках, которые я, не удержавшись, купила на остававшиеся от последней зарплаты деньги в ГУМе. Я больше не стеснялась своего и без того высокого роста, и чувствовала кожей, как люди на улицах и в метро обтекают меня, как плавный речной поток, словно боясь случайно приблизиться.
Спустя пару недель я уже сидела на собеседовании у одного из крупнейших на тот момент алкогольных ритейлеров и показывала свое предусмотрительно распечатанное Антоном и оформленное на дизайнерском картоне портфолио потенциальному начальнику – ирландцу Джону Хэннесси, который был просто восхищён моей работой над созданием бренда Château Russe. Я больше не была скромной овечкой и громко утверждала своё авторство на все свои проекты.
Я проработала с Джоном несколько лет и выросла до арт-директора в его компании, научившись за это время отлично разбираться в алкоголе. Потом меня позвали в крупное международное рекламное агентство, и я уверенно перешагнула их порог своими бесконечно длинными ногами на неизменных каблуках от Jimmy Choo, холодным взглядом и огненной гривой волос. С Антоном мы где-то работали вместе над проектами, где-то пересекались, но всегда оставались близкими друзьями, впрочем, как и с Ланой, сделавшей не менее головокружительную карьеру.
Что касается Миши, то если поначалу я и мечтала о том, как он пожалеет, как поступил со мной, когда увидит мои успехи, то постепенно его образ вымылся из моей жизни, и случайно встретив его через несколько лет на очередном светском рауте ̶ просто затрапезного сотрудника какой-то затрапезной на тот момент конторы, я, равнодушно кивнув ему, просто прошла мимо, чтобы пообщаться с очередным селебрити. Не испытывая ни злорадства, ни удовлетворения, ни сожаления, ни злости.
Глава 10
Люди не умеют жить. Их этому не учат
– Коко Шанель
В агентстве FYA полным ходом идёт подготовка к презентации Cinq Minutes на российском рынке. Моей командой, а конкретно – мной, была придумана и предложена концепция «закрытого элитного клуба». Вход только для избранных и по личной рекомендации. Смысл очень простой: мы создаём элементарное приложение, скачать которое можно только по персональной ссылке, полученной от друга, а чтобы зарегистрироваться, необходимо пройти модерацию и оплатить пятнадцать тысяч рублей. В приложении будет ждать приглашение на грандиозную презентацию-вечеринку инновационного препарата в России, и один бесплатный пробник таблетки. Купить Cinq Minutes можно будет только через приложение.
– Всё просто, Артём, – объясняла я своему боссу. – Мы формируем список самых влиятельных людей: блогеров, селебрити, бизнесменов, и делаем по ним веерную рассылку с приглашением. А дальше всё, как пойдет. В любом случае, нас интересует только самая «жирненькая» прослойка, а делать масштабную рекламу для всех подряд не имеет смысла. Тем более, блоггеры сделают всё сами за нас, главное, как преподнести. Я задействую свои каналы, ты – свои, подключим Артура, в конце концов, – вспомнила я, брезгливо скривившись, о своём придурке-коллеге.
– Ну хорошо, – согласился со мной босс. – А что тогда по презентации?
– А тут всё просто. Будет оргия, – произнесла я и подумала о выпавшей из чемодана Жан-Пьера Бруно «Мастере и Маргарите». – Обычная московская оргия. Бал у Сатаны. Всё, как мы любим!
Подготовленная накануне моей командой презентация отправляется на согласование французам, и спустя пару дней мы получаем одобрение от Rouette Freres и утверждённый бюджет, который я, к тому же, очень планирую увеличить за счёт скачивания нашего приложения.
И пока команда веб-дизайнеров разрабатывает программу, мы с Антоном придумываем визуал для рекламной кампании. Я сижу на широком подоконнике в своём кабинете, и старые московские тополя, ещё заставшие и Булгакова, и Гиляровского, плотно обступают наш двор своей крепкой дружиной. Последние дни лета пробиваются знойными бликами сквозь плотную матовую листву, а я представляю, как здорово было бы сейчас оказаться на подушке из трав где-нибудь далеко-далеко от душного города, и просто смотреть в бесконечную голубую даль, и ощущать тёплые поцелуи солнца на своём лице…
– Ну, что скажешь, Маша? – прерывает мои сонные грёзы Антон, демонстрируя мне что-то на мониторе.
Вглядевшись в экран, я вижу, что он уже накидал кучу идей и имиджей, и на мудборде, сделанным креативным директором, меня больше всех цепляет одна фотография. Это Роузи Хантингтон в лимузине – один из «ангелов» Victoria's Secret. Она полулежит на кожаном диване: чуть размытое лицо, фиолетовая меховая накидка на плечах, кружевные трусики и бюстье, и бесконечные глянцевые ноги в серебристых чулках, упирающиеся в переднее сиденье. Ничего пошлого, вычурного и грубого. Только роскошь, богатство, изысканный вкус и секс. Сплошной секс. Я улыбаюсь своему другу, и он, словно прочитав в очередной раз мои мысли, спрашивает:
– Ты её хочешь?
– О да, очень! – с готовностью отвечаю я.
Через пару дней мы уже проводим выездные рекламные съёмки в одном частном загородном клубе совсем рядом с Москвой. Ещё раннее утро, а наша команда уже собралась в тенистом дворе. Вдаль открываются холмы бескрайних изумрудных полей для гольфа, под небольшим тентом накрыт стол с закусками и напитками, а птичьи трели над нами создают иллюзию полного погружения в природу и побега из большого города. Мы выбрали двух тонконогих девочек-моделей с пухлыми губами и точеными носиками. Одну беленькую, одну чёрненькую: чтобы клиенту было, из чего выбирать. И теперь они стоят полуголые в белье Agent Provocateur: блондинка в трусиках и бюстье, а брюнетка – в
