— Я не могу… согласиться… на то, что вы… предложили мне, — сказала Тэлия, — потому что мама никогда… не должна узнать об этом, но если…
Она вдруг замолчала, как будто бы сказать дальнейшее представлялось ей невозможным. Словно сделав над собой нечеловеческое усилие, она продолжила:
— Если я буду… с вами, как я могла бы быть… вчера или позавчера… можете ли вы… дать мне… т-тысячу фунтов?
Последние слова она просто выпалила, словно никак не могла решиться произнести их, пока они сами не сорвались с ее губ.
Она не могла больше смотреть на него, и чувствуя, как ее щеки заливает румянец, опустила голову.
— Тысячу фунтов! — медленно произнес граф.
— П-прошу вас… — начала Тэлия. — Мне нужно… срочно… сейчас… и я… не могу ждать…
Снова она подняла взгляд и с отчаянием посмотрела в его глаза, словно вся ее жизнь зависела от ответа графа.
— Кто шантажирует тебя?
— Никто… Это не то… Это совсем… другое…
— Не можешь ли ты объяснить, зачем тебе нужны деньги?
— Я… не могу… сказать, хотя… и хотела бы, но..: это тайна!
— Тайна, которую, ты думала, я узнал вчера?
— Д-да.
— И которая касается кого-то еще?
— Д-да.
Некоторое время граф хранил молчание, и Тэлия в отчаянии сказала:
— Умоляю… Не спрашивайте меня… Я не могу ответить на ваши вопросы… Это невозможно, но мне… нужны деньги… И если вы мне откажете, я даже… не знаю, к кому… мне обратиться… Куда мне идти…
Граф взглянул на нее и увидел мольбу в глазах Тэлии, и ужас, скрывавшийся в их глубине, которого прежде там не было, страх того, что он откажет ей.
— Я дам тебе деньги, — тихо сказал граф.
Вздох Тэлии поведал ему, как сильно она боялась услышать иной ответ.
— Полагаю, ты не возьмешь чек, — продолжил он. — Ведь на нем будет мое имя.
— Нет-нет! Мне нужны… банкноты!
— Хорошо, — ответил граф. — Просто подожди здесь.
С этими словами он вышел из комнаты, и Тэлия, словно ноги не могли держать ее, без сил опустилась в кресло и спрятала лицо в ладонях.
Он поможет ей спасти отца!
Некоторое время она не думала ни о чем другом и даже о том, что она обещала в обмен на деньги.
Имело значение лишь то, что ее мать ни о чем не узнает, а отец сможет спокойно вернуться домой.
Тэлия подумала, как бы ее убило, если бы граф отказался дать ей денег, заявив, что она со временем сама может их заработать.
Поступи он так, и вся их жизнь повисла бы на волоске ожидания того, что отец в любой момент может прибыть в Англию лишь для того, чтобы тут же быть арестованным.
» Он спасен! Теперь он спасен!«— повторяла про себя Тэлия, пытаясь не думать ни о чем, кроме счастья матери и того, что они вскоре вновь будут вместе.
Открылась дверь, и граф опять вошел в комнату.
В его руках ничего не было, и Тэлию словно кинжалом пронзила мысль о том, что он в последний момент передумал и сейчас скажет ей, что в настоящий момент не может дать ей таких денег.
Похоже, граф умел читать ее мысли, поскольку сказал:
— Мой секретарь сейчас приготовит все, что необходимо. К счастью, у нас всегда имеется в сейфе значительная сумма на случай необходимости. Ну а пока мы ждем, я еще раз настоятельно предлагаю тебе выпить вина.
Не дожидаясь ответа, граф подошел к столику в углу комнаты и налил вина из бутыли, стоявшей в ведерке со льдом.
Подойдя к Тэлии, граф вложил бокал в ее руку.
— Я… не хочу, — сказала Тэлия.
— А ради меня?
— Да… конечно…
В ее голосе звучала покорность, и неожиданно девушка осознала, что приговорила себя к исполнению всех его требований, чего бы граф от нее ни пожелал.
» Я благодарна ему… Я так благодарна «, — подумала Она.
И в то же время ей казалось, что только что она вынудила себя расстаться с тем, с чем недавно гордилась, беседуя с графом, — со своим самоуважением.
Отныне ей придется занять место в ряду с такими женщинами, как Женевьева, которые доставляют удовольствие джентльменам видом своего тела в одной лишь ночной рубашке и ожидают от только что представленных им мужчин платы за это удовольствие.
» Не надо об этом думать «, — сказала себе Тэлия.
Но мысли никуда не исчезали, а продолжали роиться в ее голове, порождая чувства того, что она более не была самой собой, но стала такой женщиной, подобных которым она презирала, хотя л обслуживала их в лавке как скромная продавщица.
Граф продолжал хранить молчание, и она также не сказала ни слова.
Подчинившись его желанию, она пригубила вино, ощущая на себе взгляд графа, хотя сама на него не смотрела.
Открылась дверь, и в комнату вошел секретарь, держа в руках большой пухлый конверт.
Граф направился к нему навстречу.
— Я вложил самые крупные банкноты из тех, что были, милорд, — сказал секретарь.
— Благодарю, — ответил граф.
Он взял конверт, и когда секретарь вышел, протянул его Тэлии.
— Здесь то, что тебе требуется, — сказал он, — но мне не хочется, чтобы ты разгуливала пешком по городу с такой суммой денег, так что я могу доставить ее туда, куда тебе угодно. Или же могу подвезти» тебя на своем фаэтоне?
— Не могли бы вы… отвезти меня обратно… к лавке миссис Бертон?
— Как будет угодно, — ответил граф.
Она поставила свой бокал и, сжимая в руках конверт, поднялась на ноги.
Ее лицо было бледным. Широко открытыми и немного испуганными глазами она взглянула на графа.
— Я… хочу поблагодарить вас…
— Может быть, стоит оставить это до вечера? — спросил граф.
— Д-да, конечно…
В ее голосе прозвучали тревожные нотки, не ускользнувшие от его слуха.
— Перед тем, как мы уедем, — начал он, — мне бы хотелось кое-что сказать.
Тэлия взглянула на него, и ему показалось, что девушку бьет дрожь.
— Дело вот в чем, — сказал он. — Эти деньги я отдаю безвозмездно, не связывая тебя никакими обязательствами, и мне не нужны никакие благодарности, кроме тех, какие ты уже выразила.
— Вы… хотите… сказать… — недоверчиво начала было Тэлия.
— Я хочу сказать, моя милая, — произнес граф, — что с момента нашего вчерашнего расставания для меня ничего не изменилось. То, о чем ты попросила меня, не касается того, о чем мы говорили прежде или собираемся говорить сегодняшним вечером и когда бы то ни было.
Когда до нее дошел смысл сказанного, слезы выступили на ее глазах, от чего они словно стали более широкими и очаровательными.
— Как… вы… могли оказаться совсем не таким, как… я ожидала? — спросила она. — И таким… понимающим…
Слезы хлынули по ее щекам.
— На этот вопрос я отвечу вечером, — сказал он, — когда у нас будет побольше времени. А сейчас, мне кажется, тебе стоит вернуться на работу. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня возникли неприятности.
