дороге что-то важное себе отстрелить.
Небо над Городом было черным – беременные дождем тучи плотно сбились, готовясь разводится холодным ливнем, предвестником скрой осени.
Перед крыльцом РОВД толпилось с десяток милиционеров. Коллеги, которых было каждой твари по паре, и охрана, и пепеэс, кто-то из дежурки, травились сигаретами и травили анекдоты про Ельцина и Гайдара.
- Здорово всем, кого не видел и пока. – я махнул рукой, мне ответил нестроный хор мужских голосов, только Наглый, стоявший и куривший в центре компании, почему-то с рацией на плече, мне ничего не ответил и отвернулся со злобным выражением физиономии.
Я начал садиться в машину, когда за спиной неожиданно раздался ноющий, противный звук – кто-то нажал на кнопку тонального сигнала тангенты, и несколько раций одновременно «зафонили», создавая помехи друг другу.
Все замолчали, прислушиваясь – обычно после такого, слышимого всеми, сигнала, идет важное сообщение от дежурного по РОВД, но эфир молчал.
Со стороны реки прилетел порыв холодного ветра – предвестника скорого начала дождя, завертел по асфальту мелкий мусор, мгновенно похолодало и милиционеры, бросая окурки в урну, неспешно потянулись в сторону входа в здание. Я зябко передернул плечами, захлопнул дверь автомобиля и стал выезжать со стоянки перед РОВД. Вырвавшись из тесноты Привокзальной площади на прямую, как стрела, улицу Полярников, водители от души жали на педаль «газа», чтобы через двести метров пути встать перед светофором. Вот и я притормозил у «светофора» - не успел я насладится мощью японского мотора, как по лобовому стеклу забарабанили крупные капли дождя, а с поребрика обочины, на проезжую часть шагнул человек в очень знакомой мне красной куртке- «ветровке», и вытянул руку вперед в «голосующем» жесте.
Я нажал на тормоз, под возмущенные сигналы других участников движения, прижался к краю проезжей части и включил дальний свет – безусловно, эту куртку я видел буквально три дня назад, на заброшенной стройке, в руках моего бывшего приятеля, но Руслан сейчас должен быть в ресторане, отдыхать в компании Князя и его пристяжных. Неужели, что-то сорвалось в последний момент?
Высокий человек в красной «ветровке», с американским флагом на спине, заслоняя ладонью лицо от слепящего света фар, двинулся в сторону пассажирской двери, обходя машину спереди. Я не мог понять, что мне не нравится в нем – походка? Телосложение? Невольно я ухватился за рукоять ТТ, спрятанного под рубашкой - прикосновение к оружию успокоило и придало уверенности.
Человек остановился в метре от машины, напротив двери, но тут-же был вынужден шагнуть вплотную к «Ниссану», мимо - почти впритирку, возмущенно сигналя, прогудела туша троллейбуса.
Человек, продолжая прикрывать лицо ладонью (от капель дождя, что ли?) подергал другой рукой дверь машины, но неудачно – они запирались автоматически при достижении скорости пятнадцать километров, чтобы японские дети не выпадали на дорогу из салона. Я потянулся к левой двери и нажал кнопку опускания стекла. Тонированное стекло, под тихое жужжание электрического моторчика, плавно поползло вниз, человек сунулся головой в салон, и я понял, что это не Руслан. Руслан всегда жил в домах со всеми удобствами, от него никогда не пахло, как от жителя частного дома – углем и дровами, а Инна мгновенно выставила бы его за порог своей генеральской квартиры, если бы изо рта бывшего десантника несло гнилыми зубами и дешевым табачищем.
А еще у человека в руке был пистолет, который он направил в мою сторону. Я, от неожиданности и осознания бренности бытия, постыдно, по бабьи, взвизгнул, и рукой, которой нажимал на кнопку опускания стеком, ухватил человека за сальные черные волосы (таких длинных волос Руслан тоже никогда не имел) и потянул человека вниз. Мой противник не успел подставить руку, упереться во что-то и вообще, не ожидал сопротивления с моей стороны, поэтому он не удержал равновесия и ткнулся лицом в основание пассажирского сидения. Выстрелы из пистолета в закрытом салоне были оглушительны, салон мгновенно наполнился вонью сгоревшего порохам. Я наваливался на своего врага сверху, матерясь, стараясь удержать его голову прижатой к сиденью, человек в красной куртке, не видя ничего, пытался отжаться левой рукой от резинового коврика на полу, и вытащить правую, придавленную, его же телом, руку с пистолетом, а я рвал из-под форменной рубашки застрявший там ТТ, судорожно пытаясь снять его с предохранителя.
Никогда на любил ТТ с их невразумительным предохранителем…Выстрел у меня в штанах произошел внезапно, меня дернуло, а на белом поле американского флага, на спине моего врага, появилось черное пятно с рваными краями. Я опустил взгляд вниз, ожидая увидеть собственную кровь, толчками истекающую наружу, но, кроме разодранной в нескольких местах рубахи, в полутьме слабого света приборов панели, я ничего рассмотреть не мог. Судя по хрипу, издаваемому моим противником, и его расслабившимся рукам, дела у него стали идти не очень, о моем убийство он больше не думал. Я вытащил из разжавшейся кисти нападавшего пистолет, засунул его за спинку своего сидения, затем, с содроганием, потянул вверх свою рубаху. В форменных брюках присутствовала дыра с опаленными краями, разорванная нижняя часть рубахи с оторванными боковыми пуговицами, пистолет, с торчащим из окошка выбрасывателя гильзой. Я двумя пальцами вытянул пистолет вверх, и осторожно положил его справа от себя. Хотя затвор ТТ заклинило в промежуточном положении, но я опасался этого оружия, чуть не оставившего меня без «причиндалов», но спасшего мою жизнь.
Человек в красной куртке шевельнулся, и я понял, что надо что-то срочно предпринять. Ничего умнее, чем срочно покинуть центральную улицу, я не придумал, переключил передачу на «драйв», ухватил раненого за брючный ремень, оголив синюшную спину с нездоровой, прыщеватой кожей, напрягся и затащил его наполовину в салон, после чего свернул в первый же темный проезд и погнал по узкому внутриквартальному проезду, подальше от предательского света уличных фонарей.
Остановился я у забора детского садика, у десятка темных, металлических гаражей, что примыкали к узкой, асфальтированной дорожке. Сильный ливень разогнал прохожих, небо густо чернело, но действовать надо было быстро, свидетели и очевидцы имели дурацкую
