Прежде чем команда успела хорошенько рассмотреть тварь, дед захлопнул дверь. По ней тут же что-то шлепнуло, и старик, довольно хекнув, опять приоткрыл створку.
Приблизившийся на пару метров главоклюй разразился низким, быстро затухшим воем, после которого еще несколько секунд не закрывал пасть и судорожно подергивал горлом, будто пытаясь отдышаться. Но почему-то именно в этот момент стало особенно жутко, аж грудь сдавило.
– Разрядился, так теперь инфразвуком давит, скотина, – небрежно пояснил дед. – Что, очкуете с непривычки?
Станислав не представлял, как к такому можно привыкнуть. Проще побороть страх, поэтому капитан сжал зубы, хорошенько прицелился и всадил пулю прямо в грудь крикуна. Брызнуло, главоклюй подскочил, будто жирная хрюшка, которую пнули сапогом, и с очень похожим визгом метнулся вдоль ограды, исчезнув из поля зрения.
– У них там плёвок – слоев тридцать, – снисходительно сообщил дед. – Даже бронебойная вязнет. В рыло сади, когда раззявит, ну или по крыльям-суставам можно.
– А раньше нельзя было сказать? – Станислав осторожно высунулся из проема и пошарил по двору фонариком. Но там, куда он добивал, было пусто.
– Личный опыт – лучший учитель! – пафосно изрек старик, переступая порог. – Пошли, ща я тебе покажу класс, салага! А вы дуйте в другую сторону, загонять их будем.
Капитан хотел сердито возразить, что у него двадцать лет личного опыта и восемь наград, а идея с разделением ему совершенно не нравится. Но разделиться все-таки пришлось, причем экстренно. Спикировавшая с крыши тварь попала под перекрестный огонь и рухнула на землю подергивающейся кучей тряпья. Дед лихо всадил в нее финальную пулю, и трепыхания сменились конвульсивной дрожью.
– Патроны-то берегите, – неодобрительно заметил он. – У меня их всего семь ящиков осталось.
Станислав предпочитал беречь себя, поэтому без малейших угрызений совести сменил опустевшую обойму.
– Пулеметы у тебя самоделом заряжены, и ничего, оборону держат.
– Дык отпугнуть-то проще, чем пришибить! Они ж тупые, как мухи, – с досадой и одновременно с чувством превосходства сообщил дед. – Сколько мы их уже положили и поцарапали, а все равно каждую ночь прилетают, ничему не учатся.
– Интересно, почему они не нападают на наш корабль? – удивился Теодор. – Вроде ж по соседству сидим.
– На кой вы им сдались? – презрительно фыркнул дед. – Они же травоядные!
– Что?!
– Ну да. – Старик вернулся к двери и пинком заставил ее закрыться. – В теплицу рвутся, вредители проклятые! А мы для них – просто помеха!
– Твою ж мать! – вырвалось у пилота.
По центру створки красовалось огромное зеленовато-желтое пятно слизи, углублявшееся на глазах. Обшивка таяла, как мороженое под каплей горячего шоколада, серебристыми каплями стекая вниз.
– Ага, – равнодушно откликнулся дед, обходя наконец-то затихшую тушу. – И ботва точно так же – в кисель, только всосать остается. Во, я же говорил!
Луч фонарика скользнул по боку корабля до крыши и уперся в огромный шевелящийся ком, устрашавший даже без инфразвука, пока Станислав не сообразил, что «монстр» состоит из пяти, а то и шести сбившихся в кучу тварей.
– Получайте, гадины!
Увы, на этот раз дед промахнулся. Главоклюи с равной прытью разлетелись в стороны, не дав понять, какой из них подранен, и стал виден зад седьмого, уже наполовину протиснувшегося в вентиляционную шахту.
– Ах ты ж, холера! – Дед расстрелял по нему всю обойму, но только загнал паразита еще глубже. – Кончайте остальных, а я побегу внутри его встречу! Если насквозь пробуравит – прощай, урожай!
Убежал он очень вовремя: главоклюи вернулись и мстительно обстреляли людей тяжелыми сгустками не то желудочного сока, не то просто охотничьего растворителя. Дальность и меткость, к счастью, у них хромали, приходилось подлетать и плеваться почти в упор, так что главным было этого упора не допускать.
– Прости, друг! – на бегу пробормотал Станислав, нечаянно сбив один из могильных холмиков. – Потом поправлю.
Мертвец все-таки обиделся, потому что капитан споткнулся и влетел под перевернутый остов флайера не перекатом, а кубарем. Мгновением позже потолок потек ему на голову, но Станислав и не собирался там отсиживаться – прополз до кормы, высунулся в дыру, некогда проделанную, похоже, тем же способом, и с пятой пули снял-таки плевуна.
– А я еще тетку ругал, что дачу всяким старьем захламляет! – Тед выглянул из-за кучи каких-то железяк, пальнул и промахнулся. – Оказывается, от него тоже бывает польза. Берегись!
Дэн, только что покончивший с одним главоклюем, развернулся и повел огонь по другому. Тот оказался проворнее: мощными гребками мембран погнал тело назад и вверх, да так расстарался, что сдуру вылетел за пределы крепости. Пулеметы с готовностью его обгавкали, отбив охоту возвращаться.
В «замке» тоже загремели выстрелы, а потом из вентиляционного отверстия повалил белый густой дым, будто в теплице вспыхнул пожар. Но это была всего лишь оледеневающая на морозе влага.
– Эй, дед, ты цел? – окликнул Станислав и, не дождавшись ответа, сначала испугался, а потом сообразил, что внутренней связи со стариком у него нет. – Дэн, сбегай погляди, что там происходит! У тебя патронов хватает?
– Да, – отозвался киборг с вполне объяснимой заминкой: не очень-то сподручно перескакивать через бочку, обрушивая ее за собой главоклюю в морду, и одновременно разговаривать.
Боеприпасов у капитана оставалось негусто, всего полторы обоймы. И половину тут же пришлось потратить, прикрывая Теодора, перебегавшего в другое укрытие. Пилот быстро отдарился, не сбив, зато отшвырнув пулями тварь, нацелившуюся на капитана, а затем Станислав помог ей упокоиться окончательно.
У едучести растворителя был предел: дверь насквозь не прожгло, а остатки слизи замерзли и выглядели безвредными. Дэн все-таки постарался их не касаться, отжал неплотно прикрытую створку прикладом.
Осторожность, с которой киборг подкрался к входу в парник, оказалась излишней. В центре пола лежал главоклюй, до своей бесславной кончины успевший изрядно потравить грядки. Дед барахтался под кучей упавших шпалер, но, судя по яростным комментариям, страдал он преимущественно морально. Плотность воздуха и содержание кислорода в теплице резко упали, однако это было еще полбеды. Куда большую угрозу представляла дыра, в которую красиво сыпались снежинки, тая на полпути к полу. Пока – тая. Ближайшие ветки на глазах обрастали инеем.
– Теодор, как ваши дела?
– Последнюю гоняем, – задыхающимся голосом откликнулся пилот. – Верткая, зараза!
– Не гоняйте, пусть лезет сюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
