— Да, н-но…
Он оборвал ее, удивленный и раздраженный:
— Не трудитесь с вашими замечаниями, что я переполнен безнравственными желаниями по отношению к вашей персоне! Я просто забочусь о вашем здоровье и даю отдохнуть Эллен и миссий Байтс.
— Прошу простить меня, милорд, — чопорно проговорила Пенелопа, крайне сбитая с толку тем, что Питер в ее постели, да еще так грубит!
— Хорошо. Допивайте отвар, и вот ваше лекарство.
Она сделала, как было приказано, и поморщилась от отвращения:
— Фу, какая гадость!
— Зато не будет соблазна оставаться больной, — жестко произнес Питер, усаживаясь в кресло у камина.
Уловив, откуда идет голос, Пенелопа спросила:
— А почему вы в кресле?
— Вы меня выгнали из своей постели, — грубовато ответил он.
— Да, но… я не имела в виду… Я имела в виду… Я не хотела… — Она замолкла от усталости.
Он остро посмотрел на нее, услышав в голосе смущение. Нехорошо дразнить ее, когда она больна и нуждается в его доброте…
— Не огорчайся, Пенни. Если я тебе не мешаю, то могу вернуться в постель.
— Да, пожалуйста, — ответила она, полусонная, а когда Питер подошел к постели, уже крепко спала.
Он осторожно лег в постель и устроился поудобнее. Его дрема сопровождалась видениями. Одно из таких видений было настолько живым, что Питер проснулся и обнаружил, что Пенелопа во сне повернулась и прижалась к нему, доверчивая и теплая. Сердце его усиленно застучало, а кровь быстрее побежала по жилам. С этого момента он уже не спал, а лежал, скрипя зубами и напоминая себе, что его жена больна и, более того, он сам заверил ее, что у него нет безнравственных желаний относительно ее персоны.
Когда Пенелопа проснулась, рядом с ней уже была Эллен. Его светлость, как сказала служанка, вернется во второй половине дня, а она и миссис Байтс будут дежурить ночью. Пенелопа постаралась не обидеться. В конце концов, он занятой мужчина, а их брак — всего лишь формальность.
Глава 10
Десять дней спустя, сразу после чая, к дому подкатил двухколесный экипаж Джорджа Кастера, запряженный парой гнедых. Пенелопа, почти оправившаяся от болезни, играла в гостиной на фортепьяно, когда услышала суматоху в главном холле, откуда доносились радостные голоса.
— Привет, Медоуз, старый ты плут! Где его светлость? Шляется где-то, кроликов стреляет? Это правильно, будет пирог с крольчатиной.
Она вышла на галерею, нависающую над холлом, не зная, как приветствовать гостя. Знает ли он, что она слепая? И что Питер рассказал другу о своем браке?
Пока она раздумывала, окликнуть ли Кастера, он сам увидел ее:
— Добрый вечер, леди Дарлстон. Надеюсь, мой приезд не доставит вам неудобств.
— Мистер Кастер, миледи, — объяснил Медоуз. — Позвольте мне взять ваше пальто и шляпу, мистер Джордж, и вы можете подняться к ее светлости. Хозяин Питер — его светлость, я имею в виду, — не задержится долго.
— Поднимайтесь, мистер Кастер, — с дружеской улыбкой сказала Пенелопа, — если только вы не предпочтете отдохнуть в вашей комнате.
— Отдохнуть? Ни боже мой! — воскликнул Джордж.
Он поднялся по лестнице и увидел Гелерта:
— Ого! Ваша собака стала еще больше, чем я помню! Как поживаете, леди Дарлстон? Надеюсь, оправились после падения в воду.
— Мне намного лучше, мистер Кастер. Пройдемте в гостиную. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Здесь, на столике, графин с бренди. Или, если хотите, я пошлю за чаем.
Пенелопа села на диван, а ее собака устроилась на полу, положив голову ей на ноги.
— Спасибо, но я подожду Дарлстона. Как он?
— Хорошо. Но очень занят по делам поместья.
В действительности последние дни Пенелопа очень мало бывала в обществе мужа, а с тех пор, как он воспользовался своей властью, чтобы ограничить ее передвижение домом, ей было очень скучно.
Джордж расслышал напряженность в ее голосе. Он вспомнил, как Питер говорил, что не хочет эмоционального сближения с женой, и справедливо заключил, что его друг своей цели достиг. Жестоко по отношению к девочке. Она чувствует себя очень неуютно.
Он вежливо спросил о ее семье, и когда Питер минут десять спустя вошел в гостиную, то застал их хохочущими над письмом, которое Пенелопа этим утром получила от Сары. Они его даже не сразу заметили, и он смотрел на них от двери. Давно он не видел свою жену в таком веселом настроении. Пенелопа почувствовала сквозняк от двери и повернулась к нему с вопросительным выражением лица. Ему показалось, что оживление на ее лице сменилось защитной маской. Джордж внимательно следил за ней.
— Привет, Питер! У твоей сводной сестрички, кажется, сложилось нелестное мнение о твоем нраве. Прочти-ка.
Питер подошел, взял предложенное письмо:
— Мне можно, Пенелопа?
— Конечно.
Он стал громко читать:
— «Дорогая Пенни! Надеюсь, тебе лучше. Почему лорд Дарлстон не заплатил за твое первое письмо? Мне кажется, он ужасный жмот. Мама говорит, что ты, скорее всего, сама забыла, а я думаю, что это неправда. Жаль, что он такой скряга, а на свадьбе казался милашкой. Это мне говорит о том, о чем ты сама никогда не скажешь. Я и не думала, что Дарлстон вправду запирал тебя в темнице, но где он был, когда ты упала с лошади? У Ричарда и Фебы все хорошо, и они оба спятили от любви. Надеюсь, что ты не спятила. Было бы хорошо хоть одну сестру иметь в здравом уме».
В этом месте Питер перестал смеяться и почувствовал себя неловко. Ничто не казалось более невероятным, чем то, что он ей нравится, не говоря уже о любви. Скорее наоборот, он мог бы сказать, что она чувствует к нему неприязнь.
Он вернул Пенелопе письмо и беспечно улыбнулся:
— Хорошо, моя дорогая. Полагаю, мне придется забыть о своей репутации и подыскать вам хорошую сырую темницу. А как ты поживаешь, Джордж?
— Спасибо, хорошо. Пенелопа замечательно развлекала меня. Знаешь, я ведь не поздравил тебя как следует с женитьбой, счастливый ты дуралей! — смеясь, сказал Джордж, хотя в душе стонал от очевидного разлада между хозяевами.
«Дурак ты, Питер, — думал он, — все-то перепутал и испортил».
Пенелопа покраснела от смущения и поднялась:
— Мне надо переодеться к обеду, если вы, джентльмены, извините меня.
Питер проводил ее до двери.
— Спасибо, Питер. Удалось подстрелить кролика?
— Трех!
— Замечательно! Джордж, у вас будет пирог с крольчатиной, — выходя, сказала она и засмеялась.
Питер вернулся к Джорджу:
— Кажется, вы с Пенелопой понравились друг другу.
— Восхитительная девочка. Жаль, что она слепа, но это не удерживает ее от многих дел. Как ты ладишь с ее собакой?
