только ради того, чтобы нанести нам урон, они явно не горели желанием. Да и магические щиты на наших БМП произвели на них сильное впечатление. Наверняка они сообразили, что бойцы внутри экипированы ничуть не хуже: никто не будет защищать машины, если не защищен личный состав.
Проблемы могли возникнуть только с магом.
Боли и дезориентации от удара Рама надолго не хватит, а отправлять атаки можно и мысленной активацией. Маг противника уже продемонстрировал, что умеет это.
Надеюсь, мой хомяк прихватил с собой хотя бы пару кристаллических блокираторов?
* * *
Прихватил, как выяснилось.
Я честно сидел в машине до тех пор, пока гвардейцы не обыскали и не связали всех пленных. Мага тоже обездвижили и нацепили на него сразу несколько кристаллических блокираторов.
Пленных запихнули в их же БМП. Единственную, которая осталась на ходу.
А вот мага оставили снаружи для допроса. Астарабади жестом позвал меня к ним. Обыск подбитых машин противника еще продолжался, но, когда я подошел, он протянул мне родовой камень.
Я принял камень и благодарно кивнул. Молча. Вмешиваться в допрос я не собирался, но и уходить тоже. Послушаю, что скажет пленник.
— Как тебя зовут? — начал Астарабади.
Пленник окинул беглым взглядом Астарабади, меня и стоявшего рядом с нами Рама. Пленившего его диверсанта он узнал и, судя по всему, сделал выводы. Не иметь навыков полевого допроса такой специалист не мог, и маг не стал заставлять Рама эти навыки демонстрировать.
— Чашир Капутра, — ответил он.
— На кого ты работаешь?
— На Организацию.
Организация прозвучала с большой буквы, словно название.
— Кто твой непосредственный начальник? — прищурился Астарабади.
Судя по всему, он понял, о какой конкретно организации идет речь.
— Мустафа Ханатш, — ответил пленник.
— Кого еще из руководства знаешь?
— По именам больше никого, — покачал головой пленник. — Нашей ветвью руководит Второй. Но кто это и где его искать, я не знаю.
Я бросил вопросительный взгляд на Астарабади.
— Пересекался, — коротко пояснил он. — С Третьим и его людьми.
— О, так ты понимаешь, как вы вляпались? — радостно оскалился пленник. — Организация такого убытка вам не простит!
Он кивнул на родовой камень в моих руках.
— Дурак ты, Капутра-джи, — фыркнул Астарабади. — Это аристо вам не простят охоты на них. Пока вы действовали тихо, про эту часть вашей деятельности просто никто не знал. Ты всерьез считаешь, что вам и дальше позволят отстреливать последних представителей древних родов?
— Да кому они нужны в диких землях? — скривился пленник.
— Точно отстал от жизни, — покачал головой Астарабади. — С недавних пор это — территория Индийской империи. Время беззакония закончилось. Теперь вам придется жить по законам цивилизованной страны.
— Да когда оно еще будет? — не впечатлился пленник. — Формальная власть и фактическая — это две разные вещи, знаешь ли.
— Твое начальство явно думает иначе, — слегка улыбнулся Астарабади. — Зря, что ли, они рискнули выйти на охоту за очередным камнем практически сразу после предыдущего?
— Да просто с тем мальчишкой осечка случилась, — вновь скривился пленник. — Мы ж его прикончили, а он взял и ожил. Еще и перерожденцем оказался.
А, то есть это не просто та же самая банда, а еще и тот же самый отряд, который уволок родовой камень Лапанья?
— Кому ты передал тот камень? — спросил Астарабади.
— Мустафе, — ответил пленник. — Я ж сказал, кроме него, я никого и не знаю.
— Твой отряд — единственный, кто охотится за родовыми камнями?
— Не знаю. Думаю, да, но не уверен.
— Сколько камней ты добыл? — продолижл допрос Астарабади.
— Этот четвертый, — вновь кивнув на камень в моих руках, ответил пленник.
— За сколько времени? — уточнил Астарабади.
— Три года.
Что ж, может, и правда «охотничий» отряд был один. Что бы ни представляла собой эта их организация, они не частят. Не считая осечки с Лапанья, они добывали один камень в год. Одного «охотничьего» отряда более чем достаточно при таком раскладе.
Или дело не в осторожности, а в том, что найти очередного последнего представителя рода, таскающего с собой родовой камень, нелегко? Сомневаюсь, что в Свободных землях оставалось так уж много аристократов. Имея герб на плече, можно было в любое время прийти в любую нормальную страну и подтвердить свой статус официально. Зачем оставаться никем в диких землях, если можно жить полноправным аристократом в цивилизованном городе?
Тогда четыре родовых камня за три года — это даже много.
— Куда вы должны были ехать с добычей? — спросил Астарабади. — Где точка встречи?
— Амбикапур, — ответил пленник. — После смерти Капару его резиденцию занял Мустафа.
— Капару имел отношение к вашей организации? — поинтересовался Астарабади.
— Видимо, да, — пожал плечами пленник. — Иначе Мустафа не смог бы унаследовать его собственность. Возможно, он принадлежал другой ветви, я не знаю.
Как тесен мир, в который раз поражаюсь.
Лапанья возродился в теле убитого синдикатом мальчишки только для того, чтобы уйти вглубь Свободных земель и попасть фактически в рабство представителя другой ветви этого же синдиката.
С одной стороны, фатальное невезение.
А с другой, синдикат в лице Капару его не опознал, что само по себе редкая удача.
Если бы его узнали, убили бы без колебаний, несмотря ни на какую полезность в качестве артефактора. Чистый родовой камень намного дороже, чем прибыль от артефактора. Лапанья за всю жизнь столько не заработал бы для них.
— К чему такая спешка с камнем? — спросил я. — Заказ горит?
— Не знаю, наверное, — равнодушно пожал плечами пленник.
Как их вообще продавали, интересно?
Привязка даже к мертвой крови спадает далеко не сразу. Вряд ли родовые камни отлеживались по двадцать лет перед тем, как поступали в продажу. А если их продавали сразу, то как покупатель мог проверить, что этот конкретный камень действительно со временем станет чистым?
Впрочем, я уже понял, что от пленника ответов на свои вопросы не получу.
Несмотря на свой магический ранг он, по сути, простой командир группы. Ему давали цель и информацию, он убивал последнего представителя рода-хозяина и забирал камень. Ни что происходило потом с камнем, ни как добывалась нужная информация, он явно не в курсе.
Астарабади еще выяснял у пленника какие-то подробности, но дальше мне уже было неинтересно.
