— Защелкни одно кольцо на правом запястье, — сказал ему Дэниел. — И отдай мне ключ.
Рукой, с которой свисали наручники, Гомо через плечо передал ключ. Дэниел сунул его в карман и пристегнул второе кольцо наручников к стальному креплению кузова. Теперь Гомо был надежно прикован, и Дэниел отпустил его шею и повернул ручку запора двустворчатой задней дверцы.
Затем он распахнул дверцы, и из рефрижератора пахнуло ледяным воздухом и потянуло тухловатым запахом подпорченного слоновьего мяса. Внутри фургона было темно, но Дэниел вспрыгнул на откидной задний борт и принялся искать выключатель. Длинный светильник на потолке несколько раз мигнул, а затем залил холодильное отделение мертвенным голубоватым светом. На крюках, рядами свисавших с рельсов под потолком, висели огромные куски с мраморными прожилками белого жира. Тут были тонны мяса, упакованные настолько плотно, что Дэниел видел лишь первый ряд туш. Он опустился на колени и заглянул в узкий просвет под ними. Стальной пол оказался залит кровью, но больше на нем ничего не было.
Дэниел внезапно почувствовал смятение. Он ведь ожидал увидеть под висящими тушами горы бивней. Он с усилием поднялся на ноги и стал пробираться в глубь холодильника. От холода у него перехватило дыхание, а прикосновения глыб замороженного мяса были противными до омерзения, однако он протискивался все глубже и глубже, полный решимости найти спрятанные бивни.
Минут через десять он сдался. Здесь просто негде было спрятать такой объемистый груз. Он спрыгнул на землю весь в кровавых пятнах от сырого мяса. Встав на четвереньки, он заполз под кузов в надежде обнаружить тайник.
Когда он выполз на свет, Гомо радостно заверещал: — Нету бивней, говорят же тебе, нет тут никаких бивней. Ты взломал государственный грузовик. Ты избил меня. Ну, белый, и попадет же тебе теперь.
— Мы еще не закончили, — успокоил его Дэниел. — И не закончим до тех пор, пока ты не расколешься и не скажешь, куда вы с китайцем дели бивни.
— Нету бивней, — повторил Гомо, но Дэниел схватил его за плечо и развернул лицом к борту машины.
Одним ловким движением он отцепил кольцо от кузова, заломил обе руки Гомо за спину и сомкнул наручниками.
— Ладно, приятель, — угрюмо пробормотал Дэниел. — Пойдем поговорим там, где посветлее.
Он подтянул вверх скованные наручниками запястья Гомо так, что они оказались у того между лопатками, и отвел его к кабине. Там он приковал негра к переднему бамперу между фарами. Гомо, с зажатыми за спиной руками, теперь был совершенно беспомощен.
— Джонни Нзоу был моим другом, — тихо сказал ему Дэниел. — А ты изнасиловал его жену и маленьких дочек. Ты размозжил голову его сына о стену. Ты застрелил Джонни…
— Нет, не я! Ничего я не знаю! — завопил Гомо. — Никого я не убивал! Не знаю я ничего ни про какие бивни и ни про какие убийства…
Дэниел между тем тихо продолжал, словно Гомо вовсе не перебивал его своими воплями: — Можешь поверить мне на слово, что я с огромным удовольствием разделаю тебя под орех. И при каждом твоем визге буду вспоминать о Джонни Нзоу и тихо радоваться.
— Ничего я не знаю. Ты совсем с ума спятил.
Дэниел зацепил ножом за ремень форменных брюк Гомо и рывком рассек его. Брюки у того поползли вниз и мешком повисли на бедрах. Дэниел расстегнул ему ширинку и сунул туда лезвие ножа.
— Сколько у тебя жен, Гомо? — спросил он. — Четыре? Пять? Сколько?
Он резанул пояс, и брюки Гомо сползли вниз до самых лодыжек.
— По-моему, твои жены, Гомо, очень хотят, чтобы ты сказал мне, куда делись бивни. А еще они хотят, чтобы ты рассказал мне все о Джонни Нзоу и о том, как он погиб. Дэниел потянул трусы Гомо за резинку и спустил их до колен.
— Ну-ка, посмотрим, что тут у тебя. — И холодно улыбнулся. — По-моему, Гомо, твои жены будут страшно опечалены.
Дэниел взялся за полы рубашки Гомо и рванул их с такой силой, что все пуговицы разом отлетели в темноту. Рубашку он завернул Гомо за плечи, так что тот оказался обнаженным от шеи до колен. Грудь и живот Гомо покрывали густые черные волосы. Внизу живота, словно в пушистой шкуре, прятались его гениталии.
— Выкладывай, что тебе известно о бивнях и о мистере Нинге, — предложил ему Дэниел и плоской стороной лезвия выдернул висящий пенис Гомо из этих зарослей.
Гомо охнул, почувствовав прикосновение холодного металла, и попытался отодвинуться, но тут же спиной уперся в решетку радиатора.
— Говори, Гомо, в конце концов просто потому, что не хочешь навеки распрощаться со своим matondo.
— Ты совсем рехнулся, — выдохнул Гомо. — Я не понимаю, чего ты хочешь.
— Я хочу отрезать эту штуковину под самый корень, — заявил Дэниел.
Лежавший на лезвии толстый кусок плоти походил на хобот новорожденного слоненка — длинный, темный, с узловатыми прожилками вен и с капюшончиком из морщинистой кожи на конце.
— Я хочу отрезать эту штуковину и заставить тебя, Гомо, на прощание поцеловать ее.
— Я не убивал Джонни Нзоу, — заговорил Гомо прерывающимся голосом. — Это не я.
— А что ты. Гомо, скажешь о его жене и дочерях? Хорошо позабавился с ними этой своей мерзкой дубиной?
— Нет, нет! Ты совсем спятил. Я не…
— Давай, давай, Гомо, колись. Мне ведь достаточно чуть повернуть нож — вот так.
Дэниел стал медленно поворачивать руку, развертывая лезвие ножа острой кромкой кверху. В какой-то момент на тонкой коже свисавшего с лезвия органа Гомо появился порез. Так, всего лишь царапинка, однако Гомо пронзительно завопил.
— Стой! — завизжал он. — Я тебе все скажу. Выложу тебе все, что знаю. Только, пожалуйста, перестань!
— Вот и хорошо, — подбодрил его Дэниел. — Расскажи-ка мне о Четти Сингхе…
Он с уверенностью произнес это имя, хотя это было только предположение, однако Гомо с готовностью согласился: — Да, я расскажу тебе о нем, если только ты не станешь резать меня. Пожалуйста, не режь меня.
— Армстронг!
Дэниел вздрогнул от звуков этого голоса. Он не слышал приближения «лендкрузера». Должно быть, тот подъехал, пока он лазил по холодильному отделению рефрижератора. Так или иначе, Джок сейчас стоял на самом краю светового пятна от фар.
— Оставь его, Армстронг. — Голос Джока прозвучал решительно и резко, даже грубо. — И отойди от этого парня подальше, — приказал он.
— Не лезь в эти дела! — рявкнул на него Дэниел, но Джок подошел поближе, и Дэниел в страхе увидел у него в руках автомат, с которым тот обращался на удивление умело и уверенно.
— Оставь его в покое! — скомандовал Джок. — Ты зашел слишком далеко.
