министров; однако нельзя не обратить внимания на то, что более всего распоряжений и вмешательств в разного рода дела мы встречаем именно со стороны Ушакова; он, видимо, весьма активно распоряжался в Тайной канцелярии; обо всех почти делах доносили и писали дьяки и секретари Толстому (по более важным делам) и ему – иногда тождественными письмами, испрашивая разного рода «ордеров». Только в ряде дел, очень редко, такая же роль заметна у Бутурлина и Скорнякова-Писарева; но лишь между Толстым с Ушаковым мы находим интенсивную переписку по значительным делам; письма других двух министров, следы их участия в делах имеют спорадический характер. Таким образом, есть основание думать, что в прямом смысле управляли делами Тайной канцелярии два министра: Толстой и Ушаков.
Как глубоко Ушаков входил в дела Тайной канцелярии, можно видеть из письма Ушакова секретарю Топильскому: «Господин секретарь Топилский! Сего февраля 27 дня на письма твои, отпущенные из С.-Петербурга от 20 д. сего же месяца, писал я к тебе, чтоб о колоднике беглом солдате Коновалове (на которого показал важные речи Корноухов) послать в гарнизон промеморию, чтоб его тамо содержать до указа за крепким караулом, также и свидетелей, которые от Корноухова показаны, чтоб сыскать в Тайную Канцелярию и держать до письма отсюда за крепким же караулом; а с расспросу упомянутого колодника Корноухова дабы ты прислал копию. Февраля в 28 числе при письмах твоих к его превосходительству Петру Андреевичу и ко мне от 21 д. сего февраля присланы с означенных Корноухова расспросных речей копии, которые мы смотря, сим тебе даем знать: вышеписанного беглого солдата Коновалова в показанных от Корноухова словах расспроси с ясностью и свидетельствуй, не сумасбродник ли он какой; и буде по свидетельству явится, что он сумасбродный, то отошли его по прежнему в гарнизонную канцелярию и вели его держать по прежнему за крепким караулом, а нас о том репортуй; а буде он явится не сумасбродный, и в показанных от него злых словах станет стоять упорно или к тому своему зломыслию покажет и других согласных ему, то его Коновалова и согласных ему, заковав в кандалы, также и расспросные их речи пришли сюда немедленно за крепким караулом; а ежели против расспросу Корноухова и Коновалова и свидетелевых покажется какая рознь, то о том нас репортуй же. Слуга ваш Ушаков Андрей. Марта 2 дня году 722. Москва».
А вот письмо Ушакову о делах, бывших в Москве, от секретаря тамошнего отдела Тайной канцелярии Василия Казаринова: «Превосходительный господин, господин генерал- майор и лейб-гвардии майор, премилостивый государь мой Андрей Иванович… доношу: прошедшего мая 14 числа при ордере Вашего Превосходительства прислан указ в Астраханскую губернию о сыску и о присылке в Санкт-Петербург в Тайную Канцелярию для допросу человека Михаила Чирикова Григория Никитина… а поискать бы его, Никитина, в Москве; и, ежели сыщется, прислать бы его в Тайную Канцелярию, а буде его не сыщется, то оный указ послать в тою губернию немедленно; и по тому Вашего Превосходительства ордеру в Москве лейб-гвардии Семеновскому полку порутчика Михаила Чирикова человек Алексей Григорьев под страхом смертные казни сказал: Григорий де Никитин у оного помещика его Чирикова был назначаем; и в прошлом 722 году после святые недели в бытность его в нижегороцкой оного помещика вотчине, в селе Румянцове, он, Никитин, умер и погребен в том селе у церкви Казанской Богородицы священниками Алексеем Павловым, Григорьем Степановым… а для сущего свидетельства о смерти помянутого Никитина послал я в Нижегороцкую губернию к вице-губернатору господину Ржевскому указ (а означенный присланный в Астраханскую губернию указ за вышеписанною сказкою удержан); и сего сентября 3 дня прислано из Нижегородской провинции в Канцелярию Тайных Дел доношение в пакете за печатью, на котором подписано: о приказчике Чирикове; и я оный пакет по означенному Вашего Превосходительства ордеру распечатал, и усмотрел, что в нем – свидетельство о помянутом Чирикове и приказчике; и то свидетельство и означенный из Тайной Канцелярии во Астраханскую губернию указ прилагаю при сем. Вашего Превосходительства премилостивого моего государя всепокорный и верный раб Василий Казаринов. Сентября 10 дня 1723 году, Москва».
Необходимо иметь в виду, что ни одного письма такого характера от секретарей с докладами о делах нам не попалось на имя кого-либо из других министров, кроме Толстого и Ушакова: Все это дает основание полагать, что после Толстого наиболее влиятельным министром Тайной канцелярии был Ушаков. Причем Толстой сохранял за собой высшую власть и влиял на решение всех дел, а Ушаков почти целиком руководил делопроизводством учреждения.
До нас дошла еще маленькая, небезынтересная подробность об Ушакове: в 1722 году он получал 585 рублей 30 алтын 2 деньги жалованья в треть, то есть 1755 рублей в год; жалованье это ему выдавалось из главного комиссариата.
Так два выдающихся человека стали во главе Тайной канцелярии. Умелое выполнение возлагаемых на них поручений привело к тому, что Петр стал поручать Тайной канцелярии все больше дел, и так продолжалось впредь до указа 1722 года, согласно которому вообще все дела по «слову и делу» должны были присылаться в Тайную канцелярию. Так что едва ли возможно отрицать, что именно подбор министров обусловил поначалу прочное существование Тайной канцелярии и постепенное превращение ее в настоящее учреждение, которое в дальнейшем своем существовании, конечно, уже не так зависело от личностей.
О деятельности Бутурлина и Скорнякова-Писарева в качестве министров Тайной канцелярии много говорить не приходится. Известно, что сравнительно большую деятельность проявлял Гр. Скорняков-Писарев. Это был человек из близких в то время Петру офицеров – видимо, энергичный и умный, хотя никакими способностями не выдававшийся из общего ряда. Начав свою карьеру в гвардии, к 1718 году он был «от бонбардир капитан». Скорняков-Писарев часто посылался Петром по разным поручениям, в большинстве военного характера, вплоть до посылки его в Суздаль по «суздальскому розыску», после чего он и попал в состав министров Тайной канцелярии. В 1722 году, в бытность Скорнякова-Писарева уже генерал-прокурором Сената, у него происходит знаменитое столкновение с бароном Шафировым, вследствие чего Скорняков-Писарев и сошел с правительственной арены. Участие Скорнякова-Писарева в делах Тайной канцелярии продолжалось вплоть до самого его падения в 1723 году. Никогда не играя руководящей роли, Скорняков-Писарев всегда подписывал последним ее определения и приговоры; он считался как бы самым младшим из всех министров, однако следы его непосредственного участия в делах иногда попадаются; есть даже ряд не особенно значительных дел, которые были вершены под прямым руководством Скорнякова-Писарева. Кроме того, он принимал участие и в крупных делах: например, мы имеем его письмо к Палехину по так называемому «новгородскому» делу. Письмо это ясно показывает, что Скорняков-Писарев
